Когда в сумерках одного из апрельских вечеров де Брие постучал в дверь этой кельи, капеллан был занят размышлением о поучительном трактате Святого Августина. В завтрашней проповеди он собирался цитировать для прихожан некоторые места. Отложив рукопись, Огюст Годар недовольно проворчал что-то себе под нос и отпер дверь.
- В такой глуши даже тайные агенты самого короля не всегда отыщут бывшего капеллана тамплиеров! - глухо сказал де Брие. - Узнаёте ли вы меня, святой отец?
Священник прищурился, внимательно изучая статную фигуру нежданного гостя, за спиной которого маячила фигура поменьше.
- Как не узнать! - высоким голосом с заметной хрипотцой и одышкой воскликнул капеллан. - Благородного рыцаря видно даже невооруженным глазом.
- Бывшего рыцаря, - поправил де Брие. - Увы, святой отец, бывшего рыцаря. Времена нынче не те...
- Да уж, не те, - согласился Огюст Годар. - Сколько это мы не виделись с вами?
- Лет пятнадцать, наверное. Или даже шестнадцать.
- Эпоха! - произнес капеллан пафосно.
- Да, эпоха, - повторил де Брие. - Так вы впустите нас?
Капеллан спохватился, отступая на шаг в сторону и пропуская в свой дом гостей. Затем притворил входную дверь и засеменил следом. В комнате Годара сразу стало тесно. Но, несмотря на это, священник предложил гостям присесть на свой топчан, покрытый тюфяком, в котором шуршала солома, а сам достал из полутемного угла маленькую скамеечку и, кряхтя, устроился на ней.
- С вами женщина? - удивленно спросил он, когда Эстель откинула капюшон на спину.
- Да, отец Огюст, она сестра наша и служит при мне, - ответил де Брие.
- Как, вы всё еще служите? - В вопросе капеллана было больше искреннего удивления, чем любопытства. - После всех событий...
- Нет, святой отец, теперь уже никто не служит, как раньше. Изменилась жизнь, изменились и задачи.
- Полагаю, одну из них вы теперь решаете, сеньор?
- Вы очень прозорливы, отец Огюст. Именно так.
- И что же вас привело ко мне?
- Позвольте сначала немного прийти в себя, - сказал де Брие. - Мы прибыли из Ла-Рошели. Путь, согласитесь, не близкий. Можем ли мы рассчитывать на ваше радушие, святой отец?
- Гм, двери храма всегда открыты для нуждающихся в приюте. Господь принимает под опеку любого страждущего. Но, сеньор... не лучше ли было вам остановиться на постоялом дворе?
- Вы имеете в виду присутствие Эстель? Это как-то смущает вас?
- Должен признаться, вы правы.
- Конечно, святой отец, если вы будете настаивать, мы уйдем ночевать на постоялый двор. Однако же я полагал, что ваши умеренные взгляды на жизнь, примеров которым я накануне вспоминал немало, позволят нам с Эстель надеяться на приют именно под сводами вашей капеллы. И потом... хочется укрыться от любопытных взглядов, тем более что в вашей глуши каждое новое лицо непременно будет вызывать излишнее любопытство. Может быть, я ошибаюсь, и годы, прошедшие с нашей последней встречи, изменили вас?
- Да, я понимаю... Понимаю, и не стану вас гнать куда-то на ночь глядя, - ответил слегка смущенный Огюст Годар, пожевав губами. - Но как мы все разместимся в этой крохотной комнате, где мне, порой, и одному бывает тесно?
- Если позволите, здесь будет спать одна Эстель. А мы с вами скоротаем ночь у алтаря.
- И проведем ее в душевной беседе? - осторожно спросил священник.
- И даже больше, святой отец!
Венсану де Брие показалось, что его старый приятель оживился. Еще бы, не каждый день судьба дарит встречу с хорошим собеседником, особенно в такой глуши. А с бывшим рыцарем было о чем поговорить.
- О, вы расскажете мне о своих военных подвигах? - спросил капеллан. - После того, как я оставил службу в Ордене, многое произошло...
- Нет, я бы хотел исповедоваться...
Капеллан посмотрел на де Брие с пристальным вниманием. От него не укрылось внутреннее волнение, с которым бывший рыцарь ожидал ответа. Огюст Годар хорошо понимал, как много страданий и страстей могли оставить неизгладимый след в сердце этого человека.
- Что ж, брат мой, - вздохнул он, - если уж Богу было угодно привести вас ко мне, стало быть, у Него имеются некие особые планы на ваш счет, и не мне, скромному капеллану, противиться божественному замыслу.
- Честно признаюсь, я не сомневался в вашем гостеприимстве. И если позволите, сестра Эстель хотела бы лечь спать не мешкая. Она очень устала и уже давно сдерживает в себе жалобы.
Девушка метнула в своего покровителя полный любви и благодарности взгляд, но тут же опустила голову, испугавшись проявления эмоций в присутствии священника.
Через полчаса в крохотной и тесной исповедальне, устроенной прямо в алтаре часовни, беседовали двое мужчин. Святой отец, как и было положено, сидел на скамеечке, рыцарь Венсан де Брие стоял на коленях. Их разделяла решетчатая деревянная перегородка, занавешенная темной полупрозрачной тканью.
- Учитывая твои прежние заслуги, о которых мне хорошо известно, сын мой, позволю тебе не стоять на коленях, а присесть, - сказал Огюст Годар. - Там есть скамеечка.
- Благодарю, святой отец, - ответил де Брие. - Однако позволю себе отказаться, ибо это лишит меня ощущения исповедания грехов.