– Неупокоенные – они разные встречаются. Видов их как самой смерти – кто от насилия умер, кого поминают с проклятием, с кем несчастье случилось. Наши колдуны могут их призвать в срединный мир, а могут и они отказаться переступать грань сами. Дела незавершённые держат или ещё что. Случается, в жизни у человека была привязанность такой силы, что после он добровольно остаётся, лишь бы быть с ней хоть умертвием. Видать, Дунки ваш слишком уж любил выпить, а на вечном пиру ему угощение не по вкусу пришлось. Вот и стал он драугром, винником.
Они вернулись обратно в зал, не позабыв прихватить с собой ещё вина по совету нового смотрителя погребов. Уселись в кресла, стукнули чашами, выпили.
– Поверить не могу, – прогудел Харад, пряча усмешку в густой бороде. – Йорги, когда ты уже оставишь свои дороги да придёшь жить в Олкуд? Видал, чего без тебя делается?
– Не выдержу я на одном месте, мой тан, – пожал плечами мерг. – Да и у тебя работы не столь много.
– Сам знаю, иначе бы не отпускал тебя никуда. Рассказывай теперь ты. Чего на моих землях творится и у соседей?
Ферр и Ульд переглянулись. А после колдун поведал всё как есть: про свои путешествия, про то, откуда взялись его спутники, опаску о зыбких границах и даже про сражение со слуа. Харад и Огаф слушали внимательно, хмуро. Когда мерг закончил, советник вздохнул:
– Что же сразу ко мне не пришёл с вопросами от ведьмы?
– Не хотел раньше времени тревожить слухами. А вот грухи с воинством мертвецов – дело уже иное.
– И то верно, – с пониманием кивнул тан. – Вы оставайтесь сколько требуется. Отдохните, побеседуйте с Огафом. И, Йорги, случись что, – Олкуд будет с тобой.
Харад протянул могучую руку, и мужчины крепко сжали друг другу предплечья.
– И ты держись, а чуть что – шли весть, – попросил Ульд. – Чую, чем ближе к Сайму, тем хуже придётся. А у тебя тут… Сам знаешь.
– Предупрежу ребят, – серьёзно заверил тан.
После Огаф отвёл их в подготовленные комнаты. Мерг отправился проверить Игви, а Ферра советник задержал на пороге, велел идти за ним, коль не сильно устал, и отправился знакомить с тёткой. Мельха и Эйдре ждали в покоях семьи Огафа с угощениями. Для жреца пир продолжился, и даже его хитрости не хватило, чтобы того избежать.
В небольшом зале потрескивал дровами да легонько чадил очаг. Занимался осенний закат, и иного света, кроме огня да неверных после бури лучей уходящего солнца, не нашлось. Общая комната покоев, отведённых гостям Харада, оказалась диво как хороша: западные окна открывали вид с высоты на стены и крыши Олкуда, далёкие раскидистые дубы за городом, столь древние, что чудилось: они застали ещё времена до Раздела. Таились в вечерних сумерках поля у длинных холмов, по коим белыми точками брели под пастуший рожок в загон овцы, клубились у горизонта низкие тёмные тучи, обещали новый дождь к ночи.
Мягкие кресла, устеленные шкурами, с подлокотниками такой доброй ширины, что на них вольготно размещалась кружка пива, более напоминали княжеский трон, а не обыкновенное местечко для отдыха. Очаг нынче слуги разожгли раньше прежнего – днём пролил холодный ливень, только завершившийся к вечерней поре, потому прохлада зала давненько уступила власть теплу да уюту. К закату Огаф завершил свои заботы на службе тану, пришёл к гостям, и по его слову тотчас появилась в комнате выпивка для каждого. Не нашлось бы в трёх мирах той порой дела приятней, чем рассесться у огня, вытянуть к нему озябшие в сквозняках замка ноги, потягивать хмельной напиток в компании друзей, шутить да беседовать о пустяках. Только такой удачи позволено не было, а разговор шёл на повышенных тонах, грозил вылиться в новый спор, коих было уже великое множество, а конца им не предвиделось вовсе.
– Всё сводится к героям легенды! – в сердцах бросил Ферр, после с досадой махнул рукой в сторону колдуна: – А этот упрямец и слушать не желает!
Огаф тяжело вздохнул, глянул на Ульда с укоризной. Мерг сидел напротив, потягивал пиво, наблюдал за жрецами со снисходительной улыбкой. Теперь к спорам о пророчестве присоединился и советник тана, да ещё поддержал не старого приятеля, а Ферра, отчего колдуну начинало казаться, что вместе с границами миров стираются из жизни последние крохи разума.
– Йорги, пусть звучит нелепо, и нам самим не понять, где правда, а где ложь, но легенды не существует без предсказанных героев, а стало быть, и послушать о них стоит, – терпеливо, словно толковал с малым дитём, произнёс Огаф.
– Когда пожелаю сказок, непременно выслушаю, – спокойно заверил мерг. – А теперь выдумки не к месту.
