Глава девятнадцатая Есть время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать… Книга Когелет[70], 3:2 Он просыпался в темноте и неподвижности. С болезненно сухим и опухшим горлом. И просыпался в боли. Боль пронизывала его, как наконечник стрелы, дергающими, пульсирующими спазмами, распространяясь от ноги до позвоночника, до черепа, до глаз. Иногда он был в сознании. Иногда не был, но тогда ему снилось, что он в сознании. Иногда ему казалось, что он умер. Потом внезапно воскресал и думал, что сейчас умрет. Или если не сейчас, то уже завтра. Потом возвращалась боль, а он хотел, чтобы так и случилось. Чтобы боль отступила, хотя бы перед смертью. Чтобы скорей наступило завтра. Наконец бы наступило завтра. А потом наступало завтра и все начиналось вновь. * * * Из того утра в его памяти осталось немного. Кто-то громко стонал, захлебывался стоном. До него не сразу дошло, что стонет он сам. Вокруг суета, движение, он ощущал это, в глазах мелькали тени, мелькал дрожащий и неверный свет, он чувствовал чад свечей и воска, чувствовал перебивающий его острый запах лекарств и эликсиров. И аромат храмового мыла. Спиной ощущал болезненную твердость стола, на котором он лежал. Потом эта твердость внезапно исчезала, а он уплывал в глубину, погружался, тонул. Тонул блаженно, ибо боль тогда проходила. На минуту. Вокруг был дрожащий свет. И голоса. Голоса неясные, искаженные отзвуком, эхом, будто из-под воды – или сверху воды, словно бы это он был в глубине. * * * – Пусть все выйдут, слишком тесно стало! Пусть останется лишь кто-то, кто разбирается в лечении! – Это, наверное, я. – Прекрасно. Остальных дам попрошу выйти, вам тут делать нечего. – Пойдемте, девочки, помолимся. – Хорошо, матушка. * * * – Ох и покалечили же его… И ведь люди это были, не чудовища. – Все потому, что этот юный ведьмак вместо того, чтоб с чудовищами биться, все время с людьми связывается. Дело такое, сегодня он их, завтра они его… Да впрочем, неважно. – Давай руки, дезинфицируем. Это что, спирт? Отлей немного в стаканчик. – Кровотечения нет… – Могут быть внутренние, проверим это позже. Ощупай ему голову. Вмятин никаких не ощущаешь? Повезло, голове сильно досталось, но череп вроде бы не треснул. Откуда только эти спазмы? – Взгляни на его глаза. Зрачки разъехались… – Лёд! Нужен лёд, много льда… Стой! Нет времени. Дай мне это ведро, я заморожу воду заклятием. * * * – Я не чувствую пульс! Черт возьми, не чувствую пульс! – Прислушайся получше. Это ведьмак. Двадцать ударов в минуту норма, десять-пятнадцать под эликсирами. * * * – Рана на лбу глубокая, надо зашить. Я промою и обезболю, ты зашей. Умеешь? – Конечно, умею. * * * – Займемся рукой. Локтевая кость цела. Лучевая сломана, со смещением. Нужно сложить кость обратно. Помоги мне… У тебя хорошо получается. Виден опыт. Уже когда-то делала это? – Делала, дорогая госпожа магистр, делала. Не раз. – Что с ним? – Потерял сознание. От боли. – Я не успела обезболить… Ну, что сделано, то сделано. Сейчас руку надо зафиксировать. Шины и бинты здесь найдутся? – Найдутся. Это лазарет. Здесь у нас есть все. * * * – Пальцы и ладони страшно разбиты, на глазах опухают. Но похоже, не переломаны… Запястья тоже целы… Но перевязать надо. Бинт, пожалуйста. * * * – Что с его ногой? Откуда такая рана? Это укус? – Да, но укус железом. Железные зубья с обеих сторон лодыжки. Я уже видела такие травмы. Это был волчий капкан. Большая берцовая кость цела… – Но малая сломана. И опухоль растет быстро… – Тело кости сломано. Практически вдребезги… Не знаю, удастся ли избежать ампутации… – Даже не думай об этом! Используй магию. И вот этот эликсир. – Что это? – Не спрашивай, используй. – Как пожелает госпожа жрица. Теперь постараюсь соединить кость, связать кровеносные сосуды и залечить ткани мышц. Временно не мешай мне, нужно сосредоточиться, это трудное заклинание… – У тебя кровь пошла из носа… – Вытри, пожалуйста. Мне надо иметь свободные руки. * * * – Ну, что можно было сделать, мы сделали. Остальное покажет время. Но у меня хорошие предчувствия. Организм молодой, к тому же ведьмак. А опеку вы ему тут обеспечите высокого класса, я уже убедилась… Потому как хорошо у нас вышло, уважаемая жрица. Хорошо вышло. Давай сюда этот спирт. – Меня зовут Нэннеке. – Очень приятно. А я Враи Наттеравн. Целительница. – Высокого класса целительница, если могу добавить. Воистину мастерица[71]. – У меня была высокого класса ассистентка. Останусь здесь, если позволите, еще на несколько дней. Посмотрим, что будет, когда опухоль спадет. – Будем только рады. Я так понимаю, ведьмака ты хорошо знаешь? – Знакома с ним, ну и задолжала ему услугу. И есть возможность этот долг закрыть. Я бы предпочла, чтобы такого не произошло, но что ж поделать. Этого я и боялась. Этот ведьмак притягивает неприятности словно магнитом. – Ни убавить, ни прибавить. – Нэннеке? – Да? – То, что ты использовала… Тот отвар… Наперстянка, черная бузина, ландыш, еще что-то. Что это было? – Ведьмачий эликсир. Называется Черная Чайка. – Вы его изготавливаете? Здесь, в храме? – А как же. После нашего совместного медицинского приключения я люблю тебя, Враи. Но рецептуры все равно не дам. * * * Иногда ему казалось, что он мертв. А потом боль возвращала его к жизни. А потом наступал завтрашний день и все начиналось снова. Экклезиаста. Здесь игра слов, женщина-магистр и мастерица в польском одно и то же слово, mistrzyni.