— В моей вселенной, — ответил капитан, не открывая глаз, — в ней хорошо… но, боюсь, что не смогу поведать тебе о ней. Не смогу описать свой мир. Невозможно описать мою вселенную человеческим языком! Сложно отыскать подходящие ассоциации. Мы рождаемся из нечто, из энергии, потока света, а затем странствуем в поисках познания. Мы совершенствуемся, накапливая опыт, чтобы передать его будущим поколениям. Это непередаваемо, это надо прочувствовать… тоесть, увидеть всё своими глазами.
— Знаешь, что интересно? — сказала задумчиво Никитина, вкручивая болт, — перед тем как потерять сознание, мне почудилось… нечто белое, белый свет, яркий белый свет. Я вращалась с дикой скоростью внутри странной сферы. Вся она состояла из белого ослепительного света. Подобное состояние можно сравнить с нахождением в тренажёре. Есть такие центрифуги в учебном центре для проверки вестибулярного аппарата. Мне даже чудилось, что за мной наблюдают сверху… я приняла их за бригаду врачей в белых халатах. Я решила, что они хотят меня спасти. И я ощутила единение со вселенной…
— То, что ты описываешь, — сказал мужчина, — похоже на телепортацию.
— Значит ли это, что я могла видеть тебя? Может быть, ты чего то недоговариваешь? — спросила Никитина, но не услышала ответа.
Никитина перевела удивлённый взгляд с помощника робота, который удерживал железный блок, на свой экран, где отображался капитан. Фрег тоже смотрел на неё.
— Почему ты всячески отговаривал меня, чтобы я не ходила в шестой квадрат? — неожиданно спросила Тана, — ты знал, что там находится тело Зимородкова и знал, что я найду его. Ты желал, чтобы я осталась здесь навсегда? Совершенно одна?
— Почему одна…
— Потому что я осталась бы одна во вселенной! Если бы не успела поднять ракету до момента столкновения метеорита с Землёй. Вот ты сказал, — продолжила Тана, — что когда существовал вне этого тела… то мог перемещаться где угодно. Получается, ты мог внедрится в любую оболочку!? И вот я всё думала, почему ты не вселился в зародыш, который ещё не родился, если хотел познать наши чувства и стать человеком?
— Стать? — удивился капитан, — разве я не…
— Ну объясни тогда, почему? — крикнула Тана, — ты не хотел помогать мне, а теперь в этом теле…
— Я не оставил бы тебя… я мог спроектировать схему двигателя линиями света, например на обшивке корабля, ты смогла бы улететь на экзопланету. И со мной ты бы не была одинока.
— С тобой? Ты шутишь? — воскликнула Никитина, — с призраком?
— Почему нет, — ответил он.
— Ты знал мои мысли, ты видел, что я испытываю к Зимородкову, — Тана погрозила указательным пальцем, — ты не желал, чтобы я его нашла, потому что… это была ревность?
— Ревность? Думаешь, я мог…
— Неважно! — Никитина не дала ему договорить, отключив связь.
Через несколько часов Никитина вернулась в ракету. Она холодно пожелала капитану добрых снов и забралась в капсулу сна.
Когда она проснулась Фрег с самым сосредоточенным видом тестировал новые двигатели ракеты. Затем он принялся работать со связью. Никитина зависла подле его плеча и пристально уставилась на него, желая разгадать мысли.
— О чём ты думаешь? — поинтересовалась Тана, когда капитан более получаса задумчиво, не обращая на неё внимания, изучал проекционные схемы.
— Сейчас я думаю, как усилить мощность передатчика для сигнала, — Фрег почесал заросший рыжей бородой подбородок и стряхнул с одежды клок выпавших волос, — а о чём ты думаешь?
— За этим тонким слоем металла пустота, пронизанная смертельными лучами радиации, — Тана провела рукой по обшивке, — ведь страшно подумать, если случится разгерметизация! Мы задохнёмся как рыбы, выброшенные на сушу.
— Мы оба по собственной воле вошли сюда, — ответил спокойно он.
Никитина кивнула. Поймала рыжие волосы, которые реже стали выпадать, почти оголив череп капитана, закрывая лишь виски и нижнюю часть лица, покрутила пальцами.
— Да, ты прав. Мы добровольно сделали свой выбор. Но я всё таки не понимаю, почему ты решился мне помочь. Я помню твои слова про невозможность остановить процесс! Не хочу обманывать тебя надеждой на светлое будущее! Ты ведь всё про себя понимаешь.
— А ты? Чего хочешь ты?
— Я имею звание капитана и мой долг спасать экипаж, — отрезала Никитина, — сейчас мой экипаж — корабль под названием Земля! Но, боюсь, все не спасутся! Не найдётся столько политов, чтобы забрать всех людей.
— Знаешь, — произнёс капитан, — у Демона ночи интересная пористая структура внутри. Я размышлял и пришёл к выводу, что если мощный заряд взорвётся близко к его центру…
— Он разрушится?! Но как определить, где находится сердцевина? — спросила Никитина, — для этого нужны громадные расчёты! Кто на Земле это сможет сделать? Если они даже не видят, что к ним летит?! Даже если нам удастся вывести ракету из поля планеты и сообщить про метеорит…
— Расчёты не нужны, я знаю, — сказал капитан, — где бьётся его сердце…
— Я полечу с тобой, — произнесла Никитина, — я землянка и это моя раса!
— Они прилетят за тобой, — ответил капитан, подняв на неё яркие синие глаза.