— Зачем ты устроил сцену в коридоре? Чтобы показать на прослушки лже-тону, что хотел узнать истину, а вот моряк покончил жизнь, потому что не хотел давать показания под внушением?
— Аиша, он не мог знать о распоряжении бога Тона, потому что я приказал Снту, ни слова ни говорить моряку и вообще запретил разговоры. Мой офицер находился в запертой комнате под землёй, куда невозможно проникнуть никому, кроме меня и лже-тона.
— Может твоему офицеру подсыпали в еду какую-нибудь гадость?
— Я не думаю так, но я знаю, что лже-тон находился и находится в моём городе и именно он убрал ненужные ему улики. Лже-тон прибыл сюда инкогнито и ему не составило труда убрать самого главного свидетеля… В коридоре была не сцена. Здесь совсем другое.
— Тогда почему ты так переживаешь за судьбу офицера? Ведь ты не одного уже потерял, а тут…
— Это был мой сын… Я готовил его в господы — на своё место. Единственный из многих моих детей, кого я по-настоящему любил. Он даже не узнал что я его отец, но он никогда бы не решил уйти из жизни по своей воле. Это сделал лже-тон… Лучше помолчи пока. — Скей хлебнул самую малость, и посмотрел на Аишу, в глазах которой, заблестели слёзы.
— Когда придут старейшины, я вызову эту погань и убью.
— А потом Слон убьёт тебя, Скей, — грустно ответила Аиша. — Не забывай, что ты назначен Егором старейшиной Аннеты и ты, как и я дали клятву у перекрёстка. Извини, но я вернусь к рассказу твоего сына-офицера-моряка. Если он вернулся и тем более заикался, не значит ли это, что Егор и Сол живы.
— Не знаю, — Скей опустился, сел на пол, облокотившись о кресло и обнял жену.
— Ой, — Аиша приложила руки к животу. — Сынок что-то почувствовал. Егор Жив и это был именно он!
— Пусть так, — согласился Скей, — но если даже они выжили в озере каким-то чудом, то теперь у Гора и Сола вообще нет ни одного шанса: бог Тон и бог Слон приложат все усилия, чтобы уничтожить Гора и Сола, а самого Гора превратить в планетную быль и красивую упаковку в виде сказочки о доблестном Горе, а возможно и введёт его в ранг богов и вывесят на тряпке, как символ поклонения. Ладно, скоро рассвет, Аиша. — Скею продолжить не дали.
— Хозяин, — робко постучался в двери Снт. — Прости, но я не мог не сообщить тебе.
— Войди, — приказал господь Скей. Дверь отворилась.
— Лодка слуг бога Тона, улетела без предупреждения. Они снялись так быстро, что я не успел оказать им подобающие почести.
