- Хорошо, очень хорошо, кажется, ты поумнел. Сколько раз я тебе говорил, не может учить лжец правде, а грешник праведности, если в грешнике осталась капля совести она не позволит ему делать это, он будет избегать тем, связанных с его проступками, если нет в нём совести, то слова его станут ложью льющейся ради корысти. Понял теперь?
- Не всё.
- Карелл корыстен, и именно поэтому нас не предаст.
- Но он может договориться.
- Чтобы лжец поверил лжецу? Нет, этого не будет.
Старик повернулся уходить.
- Велес!
- Чего тебе ещё.
- А что если зло обосновалось не только на земле. Здесь ли его корни, выдернув которые очиститься вся вселенная? А если нет. Ведь Сатана в отличие от Бога не бесконечен в пространстве, а значит, ограничен во власти, и может таких как он полно в иных мирах. Может поэтому миры, избавившиеся от заразной болезни зла, не желают иметь с нами дела, из страха воспоминаний. Тогда смысла нет, всё снова сольётся в бесконечную борьбу сил, рождающих в битве бесчисленных злодеев и героев, бессмысленную череду страдающих поколений, обречённых с рождения людей. А если и нет, кто может гарантировать, что вновь не оживёт зло, оно может быть не первородно, и змей, таящийся в сердце каждого, вновь выползет на охоту, и всё повторится.
- Думаю, ты сам знаешь ответ, сынок.
Старик тихо вздохнул, и, вытерев рукой нос, произнёс.
- Только всеобъемлющая вера, без страха и упрёка, может защитить нас от сомнений. Сомнения - червивый плод маловерия.
- Да, наверное, ты прав. Только знаешь, наша вселенная настолько велика, что мы, наши века для неё - песчинки. Только поэтому мы ещё живы, но придёт час и роковое мгновение, сгусток энергии из глубин бездны, вобравший в себя миллионы лет, сольётся с роковым часом землян и бах, нас нет, ещё одну пылинку сдуло в вечно изменчивую Лету. Бах - и, в ослепительной вспышке роковой секунды, мы отправимся в бесконечный полёт в водовороте реликтового времени.
- Хм. Велес повернулся и вышел.
Старик, согнувшийся под тяжестью бесконечной мудрости затянувшейся жизни.
Приманка была брошена, с нетерпением и тревогой мы ожидали результатов, влюблённый не так жаждет свидания с возлюбленной, как мы ожидали смертельной схватки.
Прошёл целый день - никаких изменений. Мышцы ныли от напряжения, даже спина стала чесаться от нервного возбуждения. Я стоял в самой высокой башне и обозревал окрестности. На лестнице послышались грузные шаги и лязг металла, и вскоре показалась широченная бородища гнома.
- Не долго осталось, - произнёс он спокойно и осмотрелся, с довольным видом поглаживая бороду.
- Ты откуда знаешь?
- Затишье как перед грозой, кровью пахнет, - произнёс он доверительно.
- Здесь всегда пахнет кровью.
- Георгий расслабься, в бою мышцы может свести судорога, говорю тебе не долго осталось, уж я то знаю. Это как в первую брачную ночь.
- Как странно, что ты это сказал.
- Что сказал.
- Ну, про ночь. Я тоже думал.
- Георгий, ты это чего?
- Так.
- Смотри, в битве про это не думают, иначе.
Гном выразительно провёл пальцем по шее.
- Женщина, - это сладкий фрукт, отравляющий мозг мужчины, отведав запретный плод, он меняет голову на вечную суету.
- Да я не про то.
- То-то же. Я помню, как одна дама испортила мне настроение, и я даже проиграл пивные соревнования. Она боялась не за себя, а за мужа, думала, я их разведу. До сих пор помню её обвинения, я тогда ответил - женщина! - ты выступила как обвинитель, дай теперь слово защитнику. Ты можешь не переживать за своего благоверного, когда он в моей компании, ибо я не бываю в обществе глупых хихикающих девиц и не менее глупых парней, подражающих им с уморительными ужимками лесных макак. Тогда мы помирились.
Я развеселился. Гном снисходительно улыбнулся и вдруг громко расхохотался, тыча мне в грудь толстым пальцем.
- Хорошо, спасибо тебе. Но всё же, нам хотя бы по паре пулемётов на башнях, мы бы их в капусту покрошили.
- Не знаю о чём ты, но звучит хорошо, - рассмеялся Ральд.
- Или танк.
- Что это?
- Он похож на тебя, только побольше, и броня много толще, он ползает, рвёт на части и сжигает врага, давит и уничтожает всё живое.
- Вот ещё, стал бы я ползать, и, скажи, пожалуйста, ну как лёжа можно вертеть боевую секиру?
- А шумите вы совершенно одинаково.
Гном вдруг перестал улыбаться и задумался.
- Ваш мир, наверно, очень воинственен, раз вы создали такое оружие.
Некоторое время он молчал, пробуя пальцем острие своего топора.
- Но посмотри, не эти ли танки ты имел ввиду.
Я обернулся и замер с открытым ртом. Конечно, мы ожидали увидеть всяких монстров, но такое... Сквозь тучи прорвались лучи заходящего солнца и упали на поле. Орды построенных, замерших без движения демонов беззвучно разошлись, и с грохотом, сотрясшим землю, из-под земли поднялись два гиганта, колосса закованных в толстую броню непробиваемой стали, жизненная сила в них, наверное, закачивалась насосами.
- Игрушки Люцифера, - возбуждённо прокричал мне в ухо Ральд и радостно потёр руки.
- Сумасшедший, - крикнул я в ответ.
