Александр открыл потолочный люк, выбрался через него, огляделся. Лес был недалеко — метрах в трёхстах, и это утешает. Уже на опушке он услышал натужный рёв: это на дорогу один за другим тяжело плюхнулись четырёхмоторные транспортники. Ещё во время тормозной пробежки они открыли задние рампы и оттуда посыпались солдаты в незнакомой форме. Офицеры размахивали руками и кричали нечто руководящее, впрочем, не слышное из-за расстояния и рёва авиамоторов. А вот и привет от совсем нехороших злодеев: по стволам деревьев защёлкали пули, а мгновение спустя послышался звук пулемётной очереди. Это излишне сообразительный пшек, со своим вторым номером, взобрался на крышу транспортника и там установил треногу со «Шварцлозе»: Александр, оглянувшись на бегу узнал пулемёт по характерному раструбу пламегасителя. Но, слава богу, Александр уже достаточно углубился в лес. Пулемётчик тоже понял это и стрельба прекратилась.
— Твари! Загнали! Я в ловушке! — внутри Александра бесновался и рвался в бой Шолто Тавиш.
Вот, не оглядываясь, руководимый лишь звериным чутьём бандита, Александр бросился на лесную подстилку. То место, куда он упал, взрыли пули, но он успел откатиться в сторону. Руку в рюкзак, нащупал длинный круглый пенал, с ядовитыми шипами. Экономно и крайне осторожно вытряхнул на перчатку пяток шипов и разложил позади себя. И бросился в неглубокую, но длинную рытвину. Уже скача на четвереньках, в ритме бешеного ролика, он услышал позади «Курва маць» и прочие обсценные полонизмы. Значит, опять по его душу явились поляки, а форма у них, получается, французская. Или английская, он плохо разбирался в современной военной униформе. Но точно не русская и не немецкая.
Выскочил на бровку канавы, ещё оставил десяток шипов. Чёрт! Мало их осталось, но кто же знал, что шипы с отравой так эффективны! Из-за поваленной толстой сосны увидел, как из рытвины выскочили пятеро преследователей и двое из них сразу наступили на шипы. В корчах они повалились на землю. Ещё один попытался помочь своему сослуживцу, выдернуть шип из ноги, да сам укололся и повалился рядом. Выжившие замерли истуканами плечом к плечу, и Александр уложил их одной экономной очередью. И бросился дальше в лес. Он уже почти добрался до холма, когда произошло нечто непонятное: длинный-предлинный миг, заполненный неистовой, звериной злобой, непонятной суетой, и вот он, Александр Павич стоит на четвереньках на поляне среди десятка трупов разной степени подпорченности. У одного из мертвецов даже вырвано горло. Кто его так уходил? Александр почувствовал что-то во рту, сплюнул и с отвращением увидел, что это мужской кадык. Но грубый удар отбросил его сознание на периферию. Шолто Тавиш внутри ликовал: вон он какой молодец! Перехватил управление, до того находившееся под контролем мозгляка и слабака Павича, и вона, сколько всего натворил! И дальше натворит! Он ведь научился брать под контроль собственное тело, до того недоступное законному хозяину. А пользуясь связями и добрым именем придурка Павича он же столько прольёт кровушки, так настрогает мерзких людишек, особенно отвратительных похотливых баб!!! Он будет их заманивать в специально созданное убежище, и там будет убивать десятками и сотнями! У него появилась такая возможность! Но для начала нужно выжить! Опа! А ведь те двое, что лежат у дуба, вовсе не дохлые, а только притворяются! Бросок ножа, и плечо одного поляка пригвождено к корневищу. Ага, ты и верно не дохлый, вон как корчишься! Тавиш схватил за волосы второго хитреца, поднял его, а первого пнул в мошонку.
— Эй, ты, тупорылый полак, смотри, что я сделаю с твоим невезучим братом.
Одним движением он сунул нож в рот поляка и отрезал ему язык. А потом принялся строгать несчастного крупными кусками. Спустя минуту всё вокруг было покрыто кровью и частями тела. Ещё шевелящийся обрубок он бросил на второго пленного. Тавиш присел рядом с лежащим, и почти нежно спросил:
— Что, полак, хочешь лёгкой смерти?
Пленный судорожно закивал.
— Хочешь? Молодец. Но её, лёгкую смерть, нужно заработать. Скажи-ка, кто вас нанял и по чьему приказу.
— Малколм Хеллвонтер, доверенный человек лорда Уинстона Черчилля.
— Этот чего взъелся на меня? Ладно, не дёргайся, это был риторический вопрос. Сколько вас прилетело по мою душу?
— Полная рота, сто двадцать шесть человек. Еле уместились в самолётах.
— Да, столько мне не поубивать. Или всё-таки смогу? Скажи, полак, вас-то за что выбрали, может вас как-то готовили по-особому?
— Да, мы противоштурмовая особая бригада.
— Погляди-ка с какими зверями я нынче режусь. — гнусно ухмыльнулся Тавиш.
— Эй, ты обещал лёгкую смерть! — поняв к чему идёт дело, взвизгнул поляк.
— Хе-хе-хе! — ещё гнуснее разулыбился Тавиш — Большой уже, а в сказки всё ещё веришь!
Он сунул поляку нож в рот, намереваясь отрезать язык, а потом вдоволь поглумиться, но Александр, неимоверным усилием воли толкнул нож дальше, так что в лезвие с хрустом прошло между позвонками. Поляк дёрнулся и затих.
