— Дальше я отправился к гросс-адмиралу Генриху Прусскому и задал простой вопрос: чего, собственно, добивается германская сторона от моей скромной персоны? Принц уверил, что он совершенно не в курсе происходящего, что это невероятная самодеятельность, эксцесс исполнителей. Тут же по его приказу в его кабинет доставили едва-едва проявленные кино и фотоплёнки. Я проверил их на содержание и отправил в камин. Промежуточный итог таков. Теперь скажи милая, в какой форме ты получила информацию о моём невольном грехопадении?
— Мне прислали письмо с описанием оргии, а в нём три фотографии, не дающие ни малейшего повода для разночтений.
— Ты позволишь мне полюбопытствовать?
— Что ты хочешь увидеть?
— Видишь ли, я запомнил, с каких точек снимались те пленки, что я сжёг в камине гросс-адмирала. Мне до крайности любопытно: исполнители утаили одну из кассет или в деле участвовал ещё один оператор со своим оборудованием. В этом случае, ты понимаешь, аппарат мог быть далеко и не один.
— Действительно. Гм… Одна моя подруга в молодости попадала в такую ситуацию…
«Ого! — изумлённо подумал Александр — У малышки Агаты в шкафу тоже имеются свои прелюбопытные скелеты. Впрочем, у кого их нет?»
— Тебя шантажировали? — прямо спросил он.
Агата страшно смутилась но после короткой внутренней борьбы ответила честно:
— Нет, не шантажировали. Видишь ли, это было что называется, накопление компромата впрок, но моя тогдашняя помолвка оказалась расторгнута по совсем другой причине. Потом компромат устарел, вернее, потерял актуальность. Словом, я верю тебе, Алекс.
— Ну, раз всё разъяснилось, ты позволишь мне посмотреть фотографии?
— Возьми в папке на столе.
Фотографии оказались довольно крупными, близкими к привычному по будущей эпохе формату А-3. На глянцевых листах, в выигрышных ракурсах, в затейливых арабесках переплетались мужское и три женских тела.
— Как интересно. — сказал Александр перебирая листы — Великолепное качество как съёмки, так и печати. Между прочим, фотограф довольно талантлив, нельзя это не признать. А вот тому, кто прислал эти фото тебе, я сломаю всё, до чего дотянусь. Да, моя девочка… Не хочу тебя пугать, но эти фото сняты на другой аппарат, и совсем другой рукой.
— Ты уверен?
— Не разочаровывай меня, моя хорошая. Ты же отличишь стиль Модильяни от Пикассо или Лотрека?
— Разумеется. — Агата тихонько засмеялась, сбрасывая с себя многотонную мутную пелену наваждения ревности, злобы и беспросветного отчаяния — Как жаль, что ты спалил те плёнки, я бы с удовольствием сравнила стили служивых фотохудожников.
Женщина вдруг ощутила прилив настоящего счастья, восторга от самого бытия: всё разъяснилось, её мужчина оказался её верен, а мелкие подробности… Да такими пустяками стоит пренебречь. А то, что сказал её обожаемый мужчина, через мгновение вообще переместило её куда-то в самый центр Эдема:
— Моя драгоценная Агата, ты позволишь мне наконец-то посмотреть на нашего малыша? Я столько мечтал об этом!
Женщина потянулась к кнопке звонка и в дверь заглянула молодая симпатичная кормилица:
— Чего изволит госпожа?
— Катя, принесите ребенка. Отцу наконец-то можно показать сына.
В комнату вкатилась изумительно красивая кроватка, а в ней — самый главный человечек на свете. По крайней мере, для Александра и Агаты. Малыш, завернутый в голубую пеленку, внимательно смотрел в глаза своему отцу, и был этот взгляд необыкновенно умный. Постигающий. Мгновение, и словно солнышко вспыхнуло в комнате: это ребенок улыбнулся.
— Можно взять тебя на руки, сыночек? — спросил Александр и принял на ладони невесомое тельце — Добрый день, Юрий Александрович!
— О, ты умеешь обращаться с детьми? — умилилась Агата, прижимаясь к плечу Александра.
— Ах, моя девочка, я даже умею мыть детишек, пеленать их, а потом учить читать и писать. И игрушки умею делать, и в походы ходить. Вот подрастёт наш Юра, мы с ним построим настоящее индейское каноэ из берёзовой коры, и отправимся в поход по рекам и озёрам Карелии.
— А…
— А если ты будешь себя хорошо вести, то мы и тебя возьмём, правда, Юрий Александрович? Возьмём маму в поход?
Ночью Александр лежал без сна — такое уж накатило странное состояние. То вертелись какие-то глупые мысли ни о чём, а потом вдруг вспомнились последние годы той жизни.
С будущей женой он познакомился довольно случайно, и так уж получилось, что конфетно-букетного периода у них не было. Его как-то сразу подкупило замечание, что важнейшим качеством будущего супруга она почитает надёжность. Ничего сложного — достаточно простого знания, что этот человек в любой ситуации, любой ценой прикроет твою спину. Тогда он и предложил этой женщине руку и сердце. Он ещё не знал её фамилии и отчества — только имя, но, возможно тут своё слово сказали таинственные законы генетики, которых никто толком не знают, но все неукоснительно исполняют. В его роду все мужчины были однолюбами и почти все они решение о женитьбе принимали внезапно, и всегда однозначно.
