Александр вспомнил, как в его мире эволюционировала общественная дискуссия о силах, которые продвинули большевиков на вершину власти в России. Сами-то большевики, вернее совковые (не советские, а именно совковые) пропагандисты начисто всё отрицали, причём делали это как-то робко и ужасно глупо. Раз такое дело, то такие же только гораздо более наглые тупицы, из антибольшевистского лагеря, несли свой бред о жидо-масонском заговоре и зловещей роли германского генштаба. В конце-концов и те и другие настолько изоврались, что стало неприлично не только ссылаться на тех и на других, но и просто их слушать.
Последней по времени популярной версией восхождения большевиков, стала роль русского генштаба в событиях Революции. Понятно, что за столько лет правда настолько надёжно упокоилась под слоем подчисток, фальсификаций и бессмысленного хлама, что стало бессмысленно ожидать от историков даже намёка на правду. Кроме того, Александр, как человек, послуживший в органах военного управления и поработавший в администрации крупного района промышленного города, прекрасно понимал, что полузаконные и незаконные взаимоотношения Генштаба с мелкой партией вполне экстремистского толка никогда не были (да и не могли быть) оформлены документально. Ну не дураки же генералы и старшие офицеры, чтобы своей рукой подписывать распоряжения на расстрел самих себя, правда?
Так что остаётся надежда лишь на более или менее грамотную и правдоподобную реконструкцию событий тех лет.
— Аргументируй.
— Недавно я познакомилась с Алевтиной Никитичной Гагариной, служащей одного из отделений Генерального Штаба.
— С княгиней?
— Что? Ах, нет! Сама-то она из дворянского сословия, а вот её муж потомственный солдатский сын, его предок выслужился в унтера из крепостных крестьян, дед дослужился до поручика, а он уже подполковник в Генштабе.
— Так что с Алевтиной Никитичной?
— Она очень дотошно, хотя и весьма тактично расспрашивала о твоих взглядах на военное и народнохозяйственное планирование, и я передала ей всё, что мы с тобой обсуждали по сему поводу. Теперь я опасаюсь, что в этих беседах наговорила много лишнего.
— Не волнуйся, ты сделала всё правильно. Похоже, что своими беседами — ты с Гагариной, я с Ивановым, Юденичем, с теми германскими генштабистами на «Царе» подтолкнули группы, принимающие решения в наших державах к очень интересным решениям.
— Что же нам делать?
— Жить. И по возможности помогать правильной стороне.
— Похоже, у нас это единственный возможный жизненный путь.
— Раз мы обсудили эту коллизию, поедем домой. — заключил Александр — Надо бы пообщаться с нашим Юрой.
Агата молча расцвела счастливой улыбкой и встала.
Люди всегда селились у подножия вулканов, несмотря на постоянную угрозу землетрясений, выбросов ядовитых газов и извержений, и тому есть простое житейское объяснение: рядом с вулканами всегда собираются высокие урожаи. Газы, прорывающиеся и земных недр, просачиваются сквозь слои камня, а потом и сквозь почву при этом удобряют её. Сыплющийся сверху вулканический пепел тоже весьма плодороден, а поднимающиеся вулканический газ конденсирует влагу и на плодородную землю проливаются животворные дожди.
А то, что за постоянное благоденствие приходится платить нечастыми случаями тревоги и бедствия, то уж такова жизнь, за всё приходится платить.
По той же причине люди предпочитают селиться у морей, особенно на оживлённых перекрёстках, где процветают ремёсла и торговля, но в то же время велик риск военных невзгод и нападений пиратов.
Такие мысли крутились в голове Александра, когда он выходил из своего вагона на станции Клейнмихелево, что не так давно возникла на железной дороге от Курска к Белгороду. Всё на этой станции было не похоже на то, о чём помнил Александр. Во-первых, работали здесь исключительно паровозы — техника почти забытая в двадцать первом веке. В комплекте к ним были водонапорная башня, пара больших колонок для заправки паровозов водой. Бросались в глаза лёгкие рельсы и деревянные шпалы. Вагоны тоже были не похожи на те, из будущего, тем более что не было среди них экзотических сооружений вроде хопперов, полувагонников и прочих удивительных вещей.
Вагон Александра остановился не у вокзала, а чуть раньше, у высокой платформы с пологим пандусом для выгрузки тяжёлой техники и в основном предназначавшийся для обслуживания воинских эшелонов. Высокую кирпичную башенку диспетчерской ещё не построили, вместо неё была деревянная. А вот здание вокзала было то же, только ещё просто белёное и под тесовой крышей, а там, в будущем, его отделают красивой разноцветной мозаичной плиткой. Голубое здание церкви устремило ввысь свои шпили, а ведь там, в будущем, шпили, к сожалению, заменят на пошлейшие луковки. Ну и то, что под ногами. Пока здесь была скверная булыжная мостовая.
— Чем же тебе приглянулась эта местность? — спросила Агата, выходя на платформу.
