Проезжая по людным улицам, она слушала комментарии Михаила. Миновав район Хонкоу с его двадцатиэтажным небоскребом гостиницы «Бродвей Мэншн», выехали на стальной мост Гарден-бридж, перекинувшийся через реку Сучжоу-хэ. Хотя окна машины были закрыты, Надя чувствовала запах мусора, плавающего в воде между десятками сампанов и барж. Китайские дети бегали по палубам и мочились через прорези в штанах прямо в зловонную воду. На соломенных циновках лежали ничем не накрытые горы рыбы, и дымящиеся чаны испускали в небо клубы пара, пока женщины помешивали варево и визгливыми голосами бранили непоседливых детей.
Когда «фиат» скатился с Гарден-бридж, произошло чудо. Джонки и сампаны исчезли из виду, и глазам Нади открылось большое огороженное здание с опрятными газонами и стражниками-сикхами в тюрбанах у ворот.
Словно услышав ее мысли, Михаил усмехнулся и ткнул в себя пальцем.
— Перед вами лучший экскурсовод в Шанхае! Сейчас мы с вами выезжаем на самую знаменитую улицу Востока, Шанхайский Банд, и вы видите перед собой английское консульство. Высокие здания впереди — это торговые заведения: «Джардин Матесон», «Баттерфилд энд Свайр», «Сассун», и банки — «Йокохама Спиши» и «Центральный китайский банк». Похожее на пирамиду здание с правой стороны от вас, дамы и господа, — это великолепная гостиница «Китай», построенная всего несколько лет назад. Расположена гостиница на углу улицы Нанкинской, главной улицы международного сеттльмента. Уэйн рассказывал, что номера гостиницы оснащены мраморными ваннами с серебряными кранами. — Михаил посмотрел на Надю и подмигнул. — Нам, бедным русским, такие апартаменты, разумеется, не по карману, так что мне приходится верить Уэйну на слово.
Последнее предложение было произнесено без зависти или злобы, и Надя, восхищенная видом прекрасных зданий, не обратила особого внимания на это замечание. Никогда прежде она не видела столь высоких, величественных построек, стоявших сплошной стеной вдоль усаженных деревьями тротуаров. Бетонные великаны как будто нависали над Бандом, и рядом с ними суетливые толпы прохожих походили на армию муравьев.
Пока Сергей расспрашивал Михаила о работе, Надя думала о том, что выражение «глаза разбегаются» как нельзя лучше подходит к тому, что происходит с ней в эту минуту. И действительно, перед ней открылось небывалое зрелище: по правую руку от нее находился самый настоящий европейский город, а по левую — китайская глубинка. Посреди широкого бульвара вытянулся ряд припаркованных автомобилей, а на тротуаре вдоль берега реки уличные и разъездные торговцы предлагали сандалии, писчие перья и кухонную утварь. Тут же из открытых чанов продавали горячую еду. Позади из воды, как ростки бамбука, торчали пристани, у которых покачивались на воде, дожидаясь разгрузки, джонки и сампаны.
Американец вел свой «фиат» медленно, искусно маневрируя между бесчисленными велосипедами, тачками, велорикшами и трамваями. Когда машина свернула с Банда, Михаил указал на угловое здание.
— Это знаменитый Шанхайский клуб, самый роскошный в городе. — Он бросил быстрый взгляд на Уэйна и добавил: — Говорят, там самый длинный бар в мире. Клуб опекают английские и американские богачи.
Надя посмотрела на затылок Уэйна.
— Твой друг не понимает русского, пожалуйста, извинись от нашего имени и скажи, что наш отъезд из Харбина был неожиданным, поэтому у нас не было времени выучить английский.
Михаил кивнул.
— Я так и понял по вашей телеграмме. Подробностей я выпытывать не стану, но могу и сам догадаться.
Чем дальше ехали, тем сильнее становилось впечатление, что находятся они в каком-то европейском городе. Китайские торговцы исчезли, и теперь повсюду были мостовые и засаженные деревьями бульвары. Вокруг безмятежно раскинулась французская концессия с ее величественными зданиями, находящимися в глубине дворов за бамбуковыми заборами. Вскоре широкая Авеню Эдуарда VII плавно перетекла в Авеню Фош. Пока машина медленно катилась по многолюдным улицам, Надя читала вывески на домах: Авеню дю Руа Альбер, Рут Ратар и, наконец, Рут Лортон. Автомобиль притормозил, въехав на узкую мощеную улочку между двухэтажными жилыми домами с желтыми оштукатуренными стенами, каждый из которых имел собственный вход, и остановился у номера 16. Две ступеньки к двери — и вот они уже внутри. Сразу за дверью, справа, начиналась лестница на второй этаж, а впереди был темный коридор, ведущий в гостиную. Повернув направо, можно было попасть в маленькую кухню. Под лестницей расположился темный чулан.
Наверху оказались большая спальня и еще одна уютная комнатка с кроватью, письменным столом и единственным стулом. Короткий коридорчик вел в ванную.
В помещении было темно, дубовую мебель от пыли защищали чехлы в цветочек. Единственное окно выходило на посыпанный песком двор, за которым виднелся черный ход высокого многоквартирного дома.
Встретила их горничная-китаянка с лоснящимся желтым лицом, черными волосами, завязанными сзади в узел, и подобострастной улыбкой.
