Вместе! И о чем она думала раньше, когда была с Алексеем? Размечталась! Как ей вообще могло прийти в голову оставить Сергея одного в такое время?! Он уже так много потерял — Эсфирь и Катю, ребенка своего лучшего друга… Он научился любить другого ребенка, но Марина ушла. А теперь и она собралась покинуть его дом!
Эта новая черта его характера — возрастающая любовь к азартным играм — проявилась неожиданно для Нади. До сих пор она не осознавала, что эта страсть была настолько сильна, что могла заставить его лишиться здравого смысла. Наверняка за игровым столом он теряет ощущение реальности. Их роли меняются, теперь ей нужно отвечать за Сергея.
Она не могла оставить его сейчас. Ей придется подождать, и Алексею нужно набраться терпения. Если уж им не суждено пожениться и теперь, придется довольствоваться крупицами счастья. Хотя в некотором смысле она будет от него дальше, чем была последние двадцать лет.
Нелегко будет сообщить Алексею, что судьба снова отдаляет их друг от друга, но, с другой стороны, кому, как не Алеше, знать, что такое долг и ответственность. Она беспокойно повернулась на другой бок. В комнате было темно. Лишь маленькая свечка в красном подсвечнике догорала в углу, испуская розоватое свечение.
Решив, как поступить, Надя обрела внутреннюю умиротворенность. «В этом несовершенном мире обязательно настанет день, когда и я буду счастлива! — пообещала она себе. — Не знаю когда, но это произойдет обязательно. Клянусь!»
Медовый месяц Марины и Рольфа подходил к концу. Две недели они провели в Хошигауре, где собирали ракушки на берегу и гуляли вдоль ухоженных клумб. Еще они ездили в соседний Далянь пить чай с японскими офицерами в элегантном отеле «Ямато». Почтительное отношение последних к Рольфу льстило Марине и удивляло ее. Она как будто попала в новый мир.
Маньчжурский порт Далянь — или, как его называли японцы, Дайрен — был построен русскими, но входе русско-японской войны в 1904 году попал в руки японцев. Со временем город превратился в японский островок в Маньчжурии, но, если Рольф возил ее туда, значит, у него были на то причины, и она не собиралась о них допытываться.
«Наверное, с японцами он чувствует себя как среди своих, — заметила Надя, когда услышала о планах зятя. — Он мог выбрать любой из наших русских курортов, которых полно вдоль железной дороги. Ох, боюсь, что Рольф захочет превратить тебя в немецкую фрау Ваймер! Но ты не должна забывать, что ты — Марина Разумова».
Марина тогда не обратила внимания на замечание матери и теперь наслаждалась пребыванием в прекрасном городе. Царившая здесь чистота поражала ее: широкие мощеные улицы, на которых, казалось, не было ни пылинки, цветочные клумбы, подстриженные газоны. Японские женщины, невероятно стройные в своих узких кимоно с разноцветными оби, семенили в деревянных гэта с малышами за спиной. В сверкающих трамваях мужчины с улыбкой уступали места детям.
Марина не могла поверить, что этот дружелюбный, мирный народ мог породить тех надменных, жестоких людей, которые изнасиловали и убили ее сестру и повергли в страх все население Харбина. В этом городе царили безмятежность и красота.
Когда она поделилась своими мыслями с Рольфом, тот пожал плечами. «Во время войны солдаты на оккупированной территории ведут себя не так, как дома», — сказал он и, прежде чем Марина успела углубиться в этот вопрос, заговорил о другом.
Днем Рольф неизменно бывал чутким и внимательным, но ночи продолжали оставаться чередой несбывшихся ожиданий. Физическая близость уже не доставляла боли, но Марину расстраивала односторонняя страсть Рольфа, его очевидное безразличие к ее чувствам, и она очень страдала из-за того, что не могла поспеть за мужем, который возбуждался так быстро. Не желая терзаться понапрасну, она утешала себя надеждами на то, что со временем все наладится, нужно только подождать.
Впрочем, сейчас у нее на уме было совсем другое: их новый дом на Бульварном проспекте в Харбине, который ей предстояло обустроить, и ее новое положение в качестве госпожи Ваймер. Она решила, что будет зваться госпожой, а не фрау, потому что это будет звучать не так вызывающе для ее русских друзей.
Марину все еще беспокоило странное воздействие хромого незнакомца на мать и его неожиданное появление на их свадьбе. Ее переполняли смутные подозрения, и она разрывалась между желанием услышать правду от матери и страхом перед ее признанием. Вспоминала она и легкомысленный ответ Михаила, когда рассказала ему о той встрече. Кто знает, может, он был прав и Марина действительно просто-напросто дала волю воображению. Она решила, что найдет Мишу и все-таки познакомит его с Рольфом, несмотря на то что в прошлом, когда девушка хотела свести их, он всякий раз под разными предлогами увиливал от этого. Они понравятся друг другу, в этом Марина была уверена.
Но когда молодожены вернулись в Харбин, мать рассказала ей, что Михаил уехал в Шанхай и уже не вернется.
— Быстро же он принял решение, — потрясенно проронила Марина. — А что его родители? Они уехали с ним?