Надя покачала головой, прогоняя страшные воспоминания, потом посмотрела на Алексея.
— А чем ты занимался в Пограничной? Как ты жил все эти двадцать лет?
— Не знаю, как мне удалось выжить после того, как я потерял тебя. Поначалу, ухаживая за Марией, я все надеялся получить от тебя весточку, узнать о нашем ребенке, увидеться с тобой. А потом, узнав, что ты уехала из Владивостока, я понял, чего ты хотела, и в сердце у меня как будто образовалась дыра.
Мария долго болела, но потом мы с ней все же уехали из Владивостока, всего за несколько дней до того, как его заняли большевики, перешли через границу и остановились в ближайшем городке. Нам хотелось быть как можно ближе к России. Глупо, правда? Мне понадобилось несколько лет, чтобы смириться с тем, что я снова потерял тебя и что Россия потеряна для нас обоих.
— И чем ты там занимался? — повторила вопрос Надя.
— Стал профессиональным охотником, как и собирался, помнишь?
Он рассказал, как сдружился с маньчжурами, китайцами и русскими и как жил в глухой тайге в провинции Гирин. Учиться было тяжело. Самый большой доход приносили бархатные рога молодых оленей, потому что китайцы используют их в медицине, полагая, что они укрепляют костный мозг, очищают кровь, улучшают слух и вообще благотворно воздействуют на организм. В июне, когда у оленей появляются бархатные рога — панты, китайские охотники начинают их сбор. Позже они промышляют пушных зверей: ловят капканами соболя, колонка и белку, травят лисицу стрихнином, охотятся с собаками и ружьями на леопарда. Царь тайги — грозный маньчжурский тигр — чрезвычайно опасен для охотников. Его добыча требует сноровки и ловкости, поэтому Алексей с его хромой ногой на тигра не охотился.
— Ты все еще занимаешься охотой? — поинтересовалась Надя.
— Нет. За эти годы я достаточно заработал и теперь занимаюсь исключительно торговлей мехом.
— Думаешь переехать в Харбин?
— Нет. Я люблю тайгу. — Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза и взял ее руки в свои. — Надя, выходи за меня. Поедем ко мне вместе.
Надя не ответила. Он подался вперед.
— Ты все еще любишь меня, я знаю. Если бы не любила, не пришла бы сегодня. Что держит тебя, дорогая? Марина, наша прекрасная дочь? — Глаза Алексея затуманились. — Кажется, все, что может быть прекрасного в жизни мужчины, я пропустил. Тебя беспокоит то, что она вышла замуж за немца?
Надя кивнула. Алексей накрыл ее руку ладонью.
— С паспортом она будет в безопасности. А что касается этого немца, он ее очень любит. Я был в церкви на их венчании. — Он виновато улыбнулся. — Знаю, знаю… Я не должен был туда приходить, но есть такие вещи, над которыми человек не властен. Она была прекрасна! — прибавил он и счастливо засмеялся.
Они встали и пошли домой. У Свято-Николаевского собора Алексей остановился.
— Наденька, — сказал он, — пойдем в «Гранд-отель», я там остановился. Посидим в кафе, еще поговорим.
Но когда они вошли в отель, Алексей повел ее наверх, в свой номер, и Надя не противилась. Если у нее и была собственная воля, сейчас она куда-то исчезла.
Номер его был небольшим, но уютным, с гобеленами и китайскими шелковыми портьерами на стенах. Они сели на диван и взялись за руки.
— Расскажи мне еще о себе, — попросил Алексей. — Чем ты занималась все эти годы? Как твоя поэзия? Ты еще пишешь?
Надя рассказала о своей литературной карьере и даже прочитала кое-что из последнего.
— Это то, чего мне не хватало в тайге! — пожаловался Алексей, когда она закончила. — Хорошей литературы. А о «Рубеже» я никогда и не слышал. Сергей, наверное, очень гордится тобой, — сказал он, невольно помянув человека, который весь день незримо стоял между ними.
— Он всегда одобрял мое творчество, но сам целиком занят наукой и не разделяет моих интересов, — ответила Надя, перед тем как сменить тему.
Они поговорили еще, предаваясь воспоминаниям о своей юности, и вскоре их настроение стало неумолимо меняться. Настоящее отступало, вело их за собой по страницам былого. Наде страстно захотелось, чтобы Алеша обнял ее, но сама она не решалась первой прикоснуться к нему. Счастье от осознания того, что после всех этих лет они все же нашли друг друга, что наконец-то они свободны и могут пожениться, вскружило ей голову. Когда он обнял ее, слезы посыпались градом из ее глаз. Она уткнулась лицом ему в грудь и, всхлипывая, стала повторять снова и снова:
— Я думала, что уже никогда тебя не увижу. Думала, что до конца жизни больше не увижу тебя…
Он держал ее в объятиях, нежно поглаживая по волосам.
— А я все думал, куда ты уехала и кто у нас родился, сын или дочь. Гадал, как наш ребенок будет расти, будет ли спрашивать обо мне. Сначала я все еще надеялся, что ты как-то дашь о себе знать, пришлешь весточку. Но годы шли, и я наконец понял, что ты сделала и почему. Мне было больно, но я понял.
Он запустил пальцы в ее волосы, наклонил ее голову назад и впился в ее уста жадными губами, сладкими, опьяняющими. Их дремавшая любовь проснулась, усиленная двадцатью годами ожидания.