Едва развиднелось, к подбитому крейсеру, оказавшемуся почти на целую милю южнее кромки фарватера и в пяти кабельтовых от берега, двинулся тральный караван, а его эскорт принялся тралить воды вокруг. К этому времени на «Олеге» все же смогли остановить распространение воды. Он сильно сел носом и имел крен вправо в девять градусов. Затопило три угольные ямы и первую кочегарку. Из-за повреждений пришлось вывести из действия и второе котельное отделение, но третья кочегарка и машины остались исправными.
Когда тральщики добрались до места его вынужденной стоянки и проверили воды вокруг него, было вытралено уже пять мин. Еще две зацепили под его кормой. Он не дотянулся до них менее кабельтова. Если бы не якоря, ветром и течением его загнало бы прямо туда с гарантией.
К этому времени отправленные в горы поисковые группы добрались до разложенных в глубоких распадках больших костров, уже почти прогоревших и найденных по дымам. Со стороны Цусима-зунда и сигнальных постов их за всю ночь так и не смогли разглядеть и потому долго не понимали, каким образом отряд оказался чуть ли не в середине густо минированного и нами, и японцами района, так сильно уйдя с канала к югу.
Как только путь в базу оказался очищен, выбрали якоря, дали задний ход, и «Олег» под своими машинами ушел в Озаки. Там с помощью водолазной баржи под пробоину подвели двойной пластырь, а к вечеру уже осушили котельное отделение и одну из угольных ям. Остававшийся крен спрямили перегрузкой угля и прочих грузов, так что внешне он выглядел почти так же. Только в море выходить больше не мог. Этот вердикт инженерного корпуса был однозначным. Даже простая стрельба главным калибром вполне могла его прикончить.
