Перелом полностью

Уже днем наблюдали с прибрежных возвышенностей группу дымов, проследовавших проливом в южном направлении. Отправленная после заката разведка никого в Окочи не обнаружила. До Цусима-зунда не ходили, зная, что там мощные дозоры. А к утру получили сведения от очередного связного, что удалось выманить на мины один из русских крейсеров. Кроме того, уходившая куда-то почти на сутки эскадра вернулась только с двумя большими броненосцами из трех. А это, исходя из того, что взрывов слышали два, а не один, дало жизнь предположению, что один из них затонул, угодив в столь примитивную ловушку.

Когда позже через агентуру узнали о начале внепланового докового ремонта «Александра III», того самого третьего корабля линии, которого недосчитались на Цусиме, список успехов той ночи оформился окончательно. Начало больших работ на однотипном «Бородино» посчитали следствием полученных в бою тяжелых повреждений и также исключили его из возможных противников на ближайшее время.

До самого появления нашего флота в Токийском заливе в Главной квартире считали, что из четырех новейших русских башенных броненосцев, сумевших прорваться во Владивосток в мае, к середине осени в строю остался лишь один, и тот из-за поспешного ремонта ограниченно боеспособен.

Неожиданно серьезные потери на подготовительном этапе вынудили пересмотреть ближайшие планы. А тот факт, что в ходе проводки приведенного на Цусиму конвоя через тот же проход в заграждениях снова была обнаружена сорванная с якоря мина, заставил задуматься об отмене всех ночных выходов. Только таким образом можно было максимально снизить вероятность случайного подрыва на таком «подарке».

В итоге вместо масштабной, достаточно рискованной, но почти гарантированно малорезультативной вылазки к японскому побережью решили произвести основательную воздушную разведку шхерного района прилегающего к бухте Чинхе, а также гавани и окрестностей порта Фузан. В случае успеха это давало возможность точно определить численность наличных сил противника в этом районе и принять окончательное решение о способе проводки большого объединенного конвоя.

Саму идею такой разведки предложил капитан Бараташвили. Этот грузинский князь, командовавший выделенной флоту 2-й ротой Восточно-Сибирского воздухоплавательного батальона, помимо горячего темперамента обладал еще и немалым опытом в своем деле. Будучи большим энтузиастом и где-то даже романтиком, он еще в 1902 году поднялся на аэростате почти на шестикилометровую высоту. Виды раскинувшейся под ногами земли произвели на него тогда неизгладимое впечатление. Вот и сейчас он предлагал организовать нечто подобное.

Причем это была продуманная и уже практически подготовленная акция. Еще на переходе из Владивостока Николай Григорьевич тесно сошелся с Федором Ивановичем Подзоровым[12], владельцем одного из фотоателье Владивостока, отправившимся в рискованное плавание в надежде поправить свои дела.

Дело в том, что прибыв в столицу самых восточных земель Российской империи в 1898 году из Харькова, этот неплохой фотограф столкнулся с серьезной конкуренцией. К тому времени здесь работали уже такие известные мастера, как Мацкевич, прославившийся на фотоальбоме о начале Транссиба, за который получил золотую медаль и возможность подписывать свои работы с обратной стороны: «Его императорского величества удостоен высочайшей награды…», и Карл Шульц, получивший широкую известность благодаря пользовавшемуся огромной популярностью «альбому невест», в котором с изрядным мастерством запечатлел всех достойных девиц города.