Перелом. От Брежнева к Горбачеву полностью

— Раз мы согласились заняться глубокими сокращениями ядерных вооружений, то мы должны создать такое положение, при котором не то что фактически, но и даже в мыслях не должно быть сомнений в том, что другая сторона захочет поколебать стратегическую стабильность, обойти договорённости... А отсюда — ключевая задача укрепления режима ПРО. Мы предлагаем взять обязательство не использовать в течении 10 лет имеющееся у сторон право выхода из Договора по ПРО ... и сделать запись о том, что лабораторные исследования в области СОИ не будут запрещаться.

Но Рейган твёрдо стоял на своёми предложил сконцентрироваться на трёх, как он выразился, критически важных вопросах:

Первый — как можно синхронизировать по времени создание СОИ с ликвидацией всех баллистических ракет.

Второй — каковы условия и временные рамки перехода к тому, чтобы стороны в обеспечении своей безопасности стали полагаться на стратегическую оборону.

Третий — какие договорённости могли бы привести к постепенному переходу от Договора по ПРО к новой системе, основанной на СОИ.

Однако Горбачёв обсуждать эти вопросы не хотел. Затянувшиеся переговоры приближались к рубежу, когда надо было определяться в отношении конечных результатов. Поэтому Горбачёв стал подводить черту:

— Мы с Вами говорили о возможности крупных сокращений ядерного оружия, но если не будет ясности о судьбе Договора по ПРО, то тогда вся концепция рушится и мы возвращаемся к прежней ситуации. На этом мы можем закончить встречу.

— Неужели мы должны будем разъехаться ни с чем? С тревогой спросил Рейган.

— Фактически да, — ответил Горбачёв.  

Наступило тягостное молчание. И тут Горбачёв напомнил, что ещё не обсуждались гуманитарные и региональные проблемы, а также вопросы двусторонних отношений. Но и здесь движение вперёд было незначительным. Минувшей ночью в рабочей группе был подготовлен текст возможной договоренности, в котором содержались лишь общие слова: «...придать дополнительный импульс обоюдным усилиям по достижению договоренности там, где в позициях двух сторон имеется общая основа». А далее шло простое перечисление этих областей: нераспространение ядерного оружия, создание центров по уменьшению ядерной опасности, укрепление безопасности ядерной энергетики, мирное использование космического пространства и т.д.

В тех же общих и не к чему не обязывающих словесах выражалась «готовность продолжать обмен мнениями по гуманитарным проблемам», высказывалась поддержка мирному политическому урегулированию региональных конфликтов. В общем, ничего серьёзного.

Время шло, было уже пол второго по полудни, а окончание встречи в Рейкьявике было назначено на 12 часов дня. Тогда Горбачёв делает последнюю попытку разрубить узел расхождений по главной проблеме — противоракетной обороне. Он предлагает сделать перерыв на 1— 2 часа — тем более, что время обеденное, — и дать возможность встретиться Шеварднадзе с Шульцем: может быть они что— нибудь придумают.

Рейган кивает головой в знак согласия.

Прежде чем покинуть Хофди Хауз, Горбачёв позвал разоруженцев и дал такой наказ Шеварднадзе:

— Надо поискать выход из тупика. Постарайся.

Но тут же поднял голос Ахромеев:

— По ПРО нельзя отступать ни на шаг! Мы и так уже исчерпали все директивы.

Горбачёв промолчал и уехал на корабль.

А министры в окружении экспертов, так и не перекусив, уселись за стол переговоров. Начал Шульц и стал рассказывать о преимуществах американской позиции по стратегическим вооружениям. Но Шеварднадзе прервал его и весьма жёстко заявил: