– О да. – Кендра засмеялась, но ее смех звучал глухо. – Они лучшие в своем деле. Они женились с намерением завести ребенка, который будет лучшим, самым умным, потому что этот ребенок был бы комбинацией генов их обоих. Это было их сознательным решением, они его тщательно взвесили и оценили все риски, еще до того как приступили к этому делу.
Взгляд Кендры упал на руки, она поняла, что все это время ее пальцы теребили юбку. Она заставила себя прекратить это, понимая, что компаньоны смотрят.
– Я была экспериментом. Попыткой доказать, что, если два человека с высочайшим уровнем интеллекта заведут потомство, это потомство будет им равным или даже будет превосходить их по интеллекту.
Герцог улыбнулся.
– Кажется, им удалось достигнуть этой цели. Вы самый лучший и умный человек, мисс Донован.
Кендра покачала головой.
– Если бы вы знали моих родителей, вы бы поняли, что их план не сработал. Или, по крайней мере, не так, как они хотели. Они ожидали, что я пойду по их стопам или по крайней мере займусь чем-то столь же престижным.
– А вы захотели пойти в Федеральное бюро расследований, – сказал Алек.
– Да. Но не сразу. Я позже это поняла.
– Не понимаю, – Алек нахмурился. – Разве Федеральное бюро расследований – это недостаточно престижно?
– Для многих, может, да. Но не для моих родителей. – Она почувствовала ком в горле и с трудом сглотнула. – Но наш разрыв произошел задолго до этого, когда я сказала им, что хочу сама решать, чем заниматься в своей жизни.
Герцог мягко спросил ее:
– Что произошло, моя дорогая?
Кендра облизала сухие губы и выглянула в окно, она не замечала при этом убогие дома, мимо которых они проезжали, приближаясь к Лондону. Она не понимала, почему ее это так волнует. Это же произошло уже так давно.
– Они ушли. Я их больше не видела.
– Ваши родители вас бросили? – Элдридж выглядел глубоко шокированным. Что-то дернулось в его глазах. Кендра подумала, что он наверняка думал о своей собственной дочери, которую поглотило море.
– У них были другие приоритеты. Я видела своего отца однажды… – Она покачала головой. Им не нужно было знать о времени, которое она провела в больнице, приходя в себя после той смертельной миссии. – Скажем так, слово «ученый» просто связано для меня с не очень приятными воспоминаниями.
– Да, само собой. Они же вас покинули. – Герцог все еще, казалось, не мог переварить эту информацию.
– Дело не только в этом. – Боже, почему она просто не сменит тему? Ей казалось, что она открыла свой личный ящик Пандоры, и все ее проблемы вываливались из него нескончаемым потоком. – Это было до того, как… я стала продуктом их сумасшедшего эксперимента в области положительной евгеники.
Они уставились на нее непонимающе.
– Теперь вы знаете, – мягко подвела она итог, почувствовав внезапную слабость. – Я всегда была парией.
Она заметила, как Алек обменялся с герцогом взглядом, и почувствовала себя еще хуже. Черт, почему она просто не промолчала? Ее и так здесь считали странной.
– Это ненормально в двадцать первом веке, – медленно произнес Алек.
– Это вообще ненормально.
– Нет, вы неправильно поняли. Ваша история ненормальна для двадцать первого века.
Кендра нахмурилась.
– Полагаю, мой племянник пытается сказать, что описанное вами вообще-то в нашем веке считается абсолютно нормальным.
– О чем это вы?
– Мисс Донован, как вы думаете, чем занимается свет? – сказал Алек, его голос звучал раздраженно. – Черт возьми, да они высматривают себе потенциальную партию, как конину на Таттерсэлл! Поэтому у нас и проходят все эти собрания, рауты и вечеринки, чтобы найти себе партию, но только подходящую, для желаемой родословной.
– Поэты, может, и пишут о любви, но высокое общество никогда не доверяло таким причудливым понятиям, – согласился герцог. – Брак и родословная – это серьезные вещи. Они не зря называют это улучшением породы, мисс Донован.
– Или когда говорят, что кто-то «из хорошего племени». У нас полно таких терминов, связанных с животноводством, – сказал Алек, сложив губы в кривой усмешке. – Аристократы не хотят разбавлять свою кровь кровью тех, кто ниже их по классу. Случается и такое, конечно, что какой-нибудь сбегает с актрисой, но его за это исключают из приличного общества. Или иногда мы вынуждены жениться на ком-то ниже по положению из-за денег. Боже храни этих детей, потому что матери семейств будут наблюдать за ними, как ястребы, когда они подрастут. Если они хоть в чем-то будут отличаться от того, что считается в обществе нормой, их сразу отбраковывают. Неважно, что отпрыски с самой чистой, голубой кровью тоже много пьют, играют в азартные игры и ведут себя отвратительно. Принц-регент – самый яркий пример.
Герцог горько усмехнулся.
– Алек прав. Поведение ваших родителей здесь вполне распространенное явление, моя дорогая. Мы называем это правильной кровью, а вы – генами. Но это одно и то же.
