Перемена климата полностью

Ощущение такое, будто я живу в чужом мире. Да, согласен, это одна из тех фраз, которые принято считать плодом усталости ума, но не могу найти иного способа выразить свои ощущения. Точнее, я чувствую себя подвешенным — или повешенным, как угодно; земля ушла из-под ног, подпорку выбили, лестницу убрали. Эта женщина Фелисия, няня наших детей, — как у нее вообще рука поднялась? Не подлежит сомнению, что все было спланировано. Помнится, раньше я упоминал, что Фелисия прихватила одежду, когда убегала; в ее комнате не осталось ни единой вещи. Двое мужчин подогнали грузовик; полиция отыскала следы шин. Фелисия в ту ночь осталась в доме, хотя до этого несколько месяцев исправно ночевала у себя, стоило близнецам чуть подрасти. Я думал, всему виной гроза, из-за которой она решила остаться в доме, но, как выяснилось, у нее была иная цель. Если бы я не открыл дверь налетчикам, их впустила бы она. Наверное, можно этим утешаться, хотя утешение слабое. Если честно, его вообще нет. Я, именно я открыл дверь. Они просили укрытия от непогоды. Я захотел сделать доброе дело, а получилось, что сам разрушил собственную жизнь.

Объясни, пожалуйста, моим матери и отцу, а также Эмме, что тут, по нашему мнению, произошло. То есть прошу тебя объяснить им, что Мэтью, скорее всего, похитили отнюдь не ради выкупа. На письме объяснение прозвучит не так убедительно. Кроме того, людям в Англии сложно поверить в то, что такие преступления вообще возможны. Я бы сам, пожалуй, не поверил, но, когда мы еще жили в Элиме, доктор Коос рассказал мне однажды о так называемых медицинских убийствах. Потому, когда я спросил полицейских, зачем кому-то понадобилось похищать моего сына, их ответ меня не удивил, и я им поверил. Не знаю точно, сколько детей здесь похищают в течение года и продают местным колдунам. Порой дети — те, что постарше, — просто теряются в буше. Об исчезновениях не сообщают, поскольку сообщать, по сути, некому. Пропавшие дети не возвращаются. Быть может, их съедают дикие животные, или они умирают от голода. Все возможно, разумеется.

Анна верит, что Мэтью может быть жив; верит и боится. Говорит: «Если он погиб, значит, больше не страдает». Но она не уверена. Думаю, за весь минувший срок не случалось и мгновения, когда мы с нею были бы хоть в чем-то уверены.