Перемена климата полностью

Ребекка от неожиданности уронила ложку в миску с хлопьями, расплескав молоко по столу.

— С чего вдруг такая забота? И как мне прикажешь домой добираться?

— Я заеду за тобой на обратном пути.

— На своем так называемом авто?

— Ну да.

— А если я не хочу?

— Бек, в жизни часто приходится делать, что нужно, а не что хочется.

Ребекка села прямо и бросила с вызовом:

— Кто бы говорил!

Джулиан не поддался:

— Давай, доедай скорее. И не спорь, пожалуйста.

— Что скажут мои друзья, когда увидят меня в этой развалюхе? — Она закатила глаза и ткнула пальцем, имитируя реакцию одноклассников. — Всю неделю за спиной смеяться будут. Я сделаюсь посмешищем. Нет, па… Как это сказать? Ну, когда тебя все избегают?

— Парией, — подсказал Джулиан. — Пошли, сестренка.

Ребекка поняла, что он не отступится, что брат настроен серьезно. Интересно, почему? Девочка повернулась к матери и жалобно проговорила:

— Мама, я не хочу ехать с ним! Можно, я не поеду?

Анна была занята тем, что запихивала грязные полотенца в престарелую, но по-прежнему темпераментную двухбарабанную стиральную машину.

— Пусть Джулиан тебя отвезет. Погода противная, на улице холодно. Не упрямься, лучше поблагодари брата.

Надувшись, Ребекка натянула куртку, застегнула молнию, схватила со стола ланчбокс и двинулась за братом.

— Когда приедем, ты остановишься за углом, чтобы никто не видел…

Дверь за ними захлопнулась.

Когда Джулиан вернулся, Ральф разговаривал по телефону с Лондоном, пытаясь уладить очередные проблемы в хостеле. Дверь отцовского кабинета была распахнута, и до Джулиана доносились обрывки разговора. «Мне тут пришло в голову, — говорил Ральф, — что у нее самой денег на это не хватило бы, уличные цены весьма высоки, поэтому нужно выяснить, где она добыла недостающие средства». В ответ в трубке что-то неразборчиво, но встревоженно прокурлыкали. На кухне приплясывала и дребезжала стиральная машина, словно изображая пародию на старческий гавот.

Анна сидела за кухонным столом и читала «Истерн дэйли пресс».

— Что случилось, Джулиан? — спросила она, оторвавшись от газеты.

Джулиан принялся резать хлеб, чтобы приготовить себе тост.

— Меня все утро это грызло, — сказал он вдруг. — Та девочка из Девона, Джинетта Тейт… Помнишь, в газетах о ней писали?

— Которая пропала?

— Да. Ее велосипед нашли в переулке. Вроде бы ее увел какой-то мужчина. Полиция считает, что она мертва.

В кухню вошел Ральф.

— Ну и денек, — произнес он. — Помнишь, я рассказывал тебе про Мелани, нашу клиентку? Наглоталась всей запрещенной дряни, до которой только смогла дотянуться, сбежала от приемных родителей, улизнула из приюта…

— Все как обычно. — Анна задумчиво кивнула. — Или на сей раз что-то новенькое?

— На прошлой неделе пришлось договариваться, чтобы ее не обвинили в магазинной краже. А сегодня она сбежала с нашей жалкой наличностью. Надолго ей этих денег не хватит, конечно. Вот я и подумал… Может, пусть поживет летом у нас?

— Это ведь не просьба, дорогой, верно? — уточнила Анна. — Это приказ.

— Девочке действительно нужно пожить в нормальной семье.

— По-твоему, мы нормальная семья? — Она с улыбкой приложила ладонь ко лбу. — Разумеется, Ральф, мы примем ее, нельзя же оставлять бедное дитя без присмотра.

— Я слышал, о чем ты рассказывал. — Ральф повернулся к Джулиану, осторожно погладил сына по волосам. — Что там конкретно стряслось?

— Я говорил — маме говорил… Пропала маленькая девочка. Никак не могу выбросить эту историю из головы.

— Если я правильно понимаю, трагедия случилась в Девоне. До него сотни миль.

— Отец, ты в каком веке живешь? — Джулиан вспыхнул. — Одно преступление порождает другие. Люди подражают друг другу.

— Ребекка ездит в школу не одна. И возвращаются они тоже группой. Прокатился бы за ними на машине, сам бы увидел.

— Ну да. Вот только после поворота с дороги ей нужно проехать одной где-то с полмили. Совсем одной, понимаешь? — Джулиан нетерпеливо мотнул головой, стряхивая отцовскую руку. — Лично я для себя все решил. Если кто-то из вас сможет иногда ее отвозить и встречать — отлично. Если нет, значит, буду ездить я. Она — моя сестра, я не готов рисковать ее жизнью.

Анна отложила газету.

— Джулиан, ты всю жизнь намерен ее опекать? Тринадцатилетние, конечно, не зря считаются группой риска, но ведь и восемнадцатилетние тоже. И сорокалетние. Ты же слышал о нападениях на старушек, правда?

— Анна, не стоит насмехаться, — укоризненно заметил Ральф. — Пойми, Джулиан, все дело в том, что, если бы каждый человек думал так, как думаешь ты, никто и никогда не стал бы выпускать детей из дома.