Перемените обстановку полностью

Я начинал жалеть, что так обошелся с Дженни. В моем тогдашнем паническом состоянии было просто необходимо остаться одному, но теперь, когда страх отступил, я старался уверить себя, что Рею и Фела никогда не поймают. По всей вероятности они уже в Мексике или даже в Южной Америке, и я буду вынужден провести остаток своих дней, прикованный к радио, так и не услышав о них.

Не позвонить ли Дженни? Я объясню ей, что был не в себе и что теперь, как мне кажется, я способен выдержать морское путешествие. Не согласится ли она забыть о моем поведении и поехать со мной?

Я колебался. «Пожалуй, – думал я, – лучше выждать неделю-другую, а потом, если не будет никаких известий о Морганах, я уеду».

Я написал Дженни письмо, в котором старался объяснить свое поведение плохим самочувствием и сообщал, что теперь мне лучше и мы могли бы отправиться в ближайшее время, если она согласна ехать со мной. Но когда я перечитал письмо, оно показалась мне таким неискренним, что я порвал его.

На четвертый день я переборол себя и, взяв такси, поехал в магазин. В моем чемоданчике лежало колье миссис Плессингтон.

Мисс Берлоу, Пьер Мартен и Ганс Кох встретили меня шумными приветствиями. Даже Терри, хотя и без особого энтузиазма, соизволил выразить надежду, что мне лучше.

Я прошел в кабинет Тома Люса и положил ему футляр с колье.

– Том... я хочу объяснить эту историю с колье, – сказал я.

Он взглянул на меня довольно холодно, кивнул и стал ждать продолжения.

Я рассказал ему правду: как Сидни попросил меня сохранить в секрете перепродажу колье, как я предупреждал его, что это неэтично и как он настоял на своем.

– Я все знаю, – спокойно сказал Люс. – Видишь ли, Ларри, от меня мало что укрывается. Я ведал акциями Сидни и когда он сказал, что хочет продать блок на сумму в три четверти миллиона и когда я услышал, что миссис Плессингтон по уши влезла в долги, об остальном было нетрудно догадаться. Меня это не волновало и я жалею, что это волновало Сидни.

– Колье теперь мое, – сказал я. – Я передаю его в распоряжение фирмы. Том. Когда мы его продадим, переделав по проекту Сидни, все деньги получит фирма.

– Вот так и должен поступать партнер, – сказал он, – но фирма купит его у тебя по той цене, которую уплатил Сидни. Так будет по справедливости, согласен? Доход от продажи идет фирме.

– Отлично... купи мне акции, Том. Ты смотрел за делами Сидни, я буду очень благодарен, если ты займешься и моими.

Это ему понравилось. Мы заговорили о делах. Новые работники оправдали ожидания и даже Терри вел себя прилично.

– По-моему, тебе пока не стоит браться за работу, Ларри, – сказал Люс. – У тебя нездоровый вид. Почему бы тебе не совершить морской круиз?

– Я думаю так и сделать, но только не теперь. Сначала мне нужно разделаться со всеми делами по наследству, обосноваться в пентхаусе, и потом, примерно через неделю, можно поехать.

Попрощавшись с Томом, я поехал к дому Сидни. Гарри Грегсон, дневной сторож, приветствовал меня, когда я приблизился к его столу.

– Рад вас снова видеть, мистер Карр, – сказал он. – До чего скверная история. Я скучаю по мистеру Сидни... он был джентльмен.

– Да. – После паузы я продолжал: – Я переселяюсь в пентхаус, Гарри. У вас есть ключи?

– Да, сэр. Я читал об этом в газетах. Я сказал тогда и теперь скажу: всего вам наилучшего, мистер Карр. Местный персонал очень доволен, что вы будете здесь жить.

– Спасибо, Гарри.

– Там никого не было с тех пор, как ушла полиция Нужно прибраться перед вашим переездом.

– У вас есть адрес Клода, Гарри? Я хочу его пригласигь к себе на работу.

– А чего ему не согласиться. Да, у меня есть его телефон. Одну минуточку... – Он вышел в дежурку и, поискав в ящике стола, вернулся с листком бумаги. – Я слышал, он здорово расстроен.

– Он не заходил сюда после...

– Нет, сэр. Он куда-то уехал, но сейчас наверно вернулся.

– Я позвоню ему. – Взяв бумажку и ключи, я продолжал: – Спасибо, Гарри. Я пока только хочу немного оглядеться там и долго не задержусь.

Поднимаясь в лифте, я вспоминал тот роковой вечер. Я вздрогнул при мысли о том, что войду в дом Сидни в первый раз после его смерти.

Остановившись перед дверью, я колебался. У меня появилось чувство, близкое к тошноте. «Но ведь это глупо, – сказал я себе. – Сидни мертв Этот чудесный пентхаус теперь принадлежит мне... он станет моим домом! Нужно освободиться от этого комплекса вины. Я не виноват в его смерти! За долгие часы одиночества я вновь и вновь твердил себе это. Надо изгнать чувство вины из своего сознания».

Я вставил ключ в замок и шагнул в прихожую. Слыша слабое гудение кондиционера, я остановился, прислушиваясь. Неужели полиция оставила включенный кондиционер? Разве никто не заходил сюда, чтобы убедиться, что свет и кондиционер выключены?

Озадаченный, я толкнул дверь.

Передо мной с пистолетом в руке стоял Фел Морган.

Я стоял неподвижно, уставившись на пистолет, готовый выплюнуть смерть. Сквозь двойные рамы приглушенно раздавались всевозможные звуки. Город продолжал жить своей жизнью.