Роковая женщина полностью

Первые признаки моего ненормального состояния стали заметны только через месяц после аварии. Это можно назвать замедленным шоком, хотя доктор Мелиш подобрал для этого какое-то другое название, соответствующее профессиональному жаргону, который для нас с вами звучит как полная ахинея. Так или иначе, он имел в виду именно замедленный шок.

За месяц до аварии я парил в разреженной атмосфере успеха. Взять, к примеру, хотя бы мою работу. Ради того, чтобы заполучить ее, я трудился как раб и наконец добился своего, став главным комиссионером самой первоклассной ювелирной фирмы в Парадиз-Сити «Льюис и Фремлин». Она стоит на одной ступени с «Картье» и «Ван Клеер и Арпелкс». В нашем городе каждая лавка, магазин или ювелирная фирма стараются перещеголять конкурентов, потому что этот город — место, где миллионеры швыряются своими деньгами, где типы с набитыми бумажниками, снобы, кинозвезды и любители пускать пыль в глаза выставляют напоказ свое богатство. Люс и Фремлин считаются лучшими в своей области, и должность эксперта по бриллиантам приносила мне годовой доход в шестьдесят тысяч долларов, что даже в этом городе с его самой высокой на флоридском побережье стоимостью жизни — деньги немалые.

У меня был «мерседес» с откидным верхом, квартира с двумя спальнями, прекрасным видом на океан, надежный банковский счет и тысяч на восемьдесят акций и облигаций. Мой шкаф был набит хорошими костюмами. Я к тому же высокий и, по мнению многих, красивый парень, лучший игрок в гольф в Загородном клубе. Теперь вам, наверное, ясно, что я имел в виду, говоря, что парил в облаках успеха. Но самое главное: помимо всего, у меня была Джуди.

Я упоминаю Джуди последней потому, что она была самым ценным моим достоянием. Джуди была брюнеткой, хорошенькая, умная и добрая. Мы познакомились в Загородном клубе, и она оказалась хорошим игроком в гольф. Если я давал ей шесть очков форы, она побеждала меня, а это значит, что она умела играть. Она приехала в Парадиз-Сити из Нью-Йорка собирать материалы для биографии судьи Сойера, быстро акклиматизировалась здесь, приобрела популярность и через несколько недель стала неотъемлемой частью молодой компании в клубе. Мне потребовалось четыре недели и раундов тридцать гольфа, чтобы убедиться, что Джуди — именно та девушка, которая мне нужна. Позже она сказала, что почувствовала во мне своего мужчину гораздо скорее. Мы обручились.

Когда мой босс Сидней Фремлин, принадлежавший к той породе щедрых, несколько ошеломляющих своей экспансивностью педерастов, которые, если вы им нравитесь, не знают, как вам угодить, услышал про обручение, он настоял на устройстве званого вечера. Сидней обожал вечеринки. Он пообещал позаботиться о финансовой стороне и сказал, что вечер обязательно нужно устроить в клубе и пригласить буквально всех. Я отнесся к затее довольно безразлично, но Джуди идея явно пришлась по душе. Я согласился. Сидней знал, что я едва ли не лучший знаток бриллиантов в нашем деле и без меня высокий класс его фирмы понизился бы примерно так же, как падает репутация французского ресторана, отмеченного тремя звездочками в путеводителе Мишлена, с уходом шеф-повара. Он понимал, что я нравлюсь всем его клиентам, которые советовались со мной и прислушивались к моему мнению при покупках. Сидней высоко ценил меня, а когда ты в почете у Сиднея, он готов достать для тебя звезду с неба.

Все это случилось месяц назад. Я вспоминаю тот вечер приблизительно так же, как человек, сходящий с ума от зубной боли, грызет на больном зубе.

Джуди пришла ко мне около семи. Вечеринку назначили на девять, но мы условились встретиться пораньше, потому что хотели поговорить о доме, в котором будем жить, когда поженимся. Мы выбирали из трех вариантов: дом типа ранчо с большим садом, пентхаус и деревянное шале за городом. Я высказался в пользу пентхауса, но Джуди склонялась к ранчо из-за сада. Мы провели час или около того, обсуждая все за и против, но в конце концов Джуди убедила меня, что сад необходим.

— Когда появятся дети, Ларри, нам понадобится сад.

Не откладывая дело в долгий ящик, я позвонил Эрни Трули, представителю строительной конторы, с которой мы имели дело, и сказал ему, что завтра зайду для внесения депозита за ранчо. Мы вышли из квартиры, чувствуя себя на седьмом небе, и отправились в Загородный клуб.

За милю от Сити, на Фривее, мой мир разлетелся вдребезги. На перекрестке сбоку выскочила машина и врезалась в нас, как эсминец, таранящий подводную лодку.

Одно короткое мгновение я видел машину — старый потрепанный «кадди» с обалдевшим от страха парнем за рулем, но ничего не мог сделать. «Кадди» ударил мой «мерседес» сбоку и проскочил через шоссе. Теряя сознание, я подумал о Джуди. С той же мыслью я очнулся в отдельной палате роскошной Джефферсон-клиник, оплаченной Сиднеем Фремлином, который сидел у моей постели, плача в шелковый платок.