– Поясняю. Вода обладает памятью. Она способна передавать память – информацию и считывать её. Описан случай, подтверждённый потом ещё раз. Лаборант – оболтус обронил в ёмкость с дистиллированной водой запаянную ампулу с ядом. Сразу же достал и убедился, что ампула не пострадала. Это было в пятницу. В понедельник все приходят на работу, перепроверяют эту дистиллированную воду, и этой водой поят крыс. Крысы все сдохли. Сделали анализ: смерть от отравления ядом. Все в шоке. Ампула не повреждена, а смерть из ампулы перешла через стекло в дистиллят. После публикации, это перепроверили и подтвердили. Наша травница далеко не простушка, как хочет выглядеть. Она или колдунья, или гениальный аналитик.
– В принципе, просчитать наши варианты она могла. Любая баба просчитывает мужика на пять ходов вперёд. А травница умная старуха.
– Может, и приколдовывает немного.
– Короче, если бабка дала и намекнула, значит, знала, что сработает. Вопрос – когда? Успеем мы уехать или нет?
– Жаль, Адольф весь морс вылакает, своему старшему ублюдку не достанется.
– Как раз хорошо, что ублюдку, т.е. бастарду младшенькому не достанется. А родному сыночку, который весь в папеньку, скорее всего тоже достанется. Вы видели морду лица этого сыночка? Синюшная морда хронического алкоголика.
– Весь выродок таких надо травить до последнего.
– Видать, Господь не зря дал такого бастарда.
– Он же сын монашки.
– Я про это и говорю.
– Значит, уезжать нельзя, пока не поможем установлению справедливой власти на конкретной территории данного королевства.
– Вообще-то, инопланетянам не рекомендовано вмешиваться во внутренние дела на других планетах.
– Ну, ты сказанул, в натуре. Ты где видишь наш космический корабль, скафандры?
– Увы, я тоже считаю, что мы теперь конкретные аборигены. Без всяких перспектив на возвращение. Я тоже за то, чтобы остаться во имя справедливости. Здесь у каждого барона своя справедливость.
– Ты посмотри на этого лоха. Он же совсем пацан. Его надо научить, объяснить.
– Вот в тёмных омутах больше всего нечисти и водится. Ты знаешь, что на уме у этого двадцатилетнего недоросля? Помнится, году где-то в шестьдесят четвёртом….
– Хм, тебе самому сколько лет было в этом году?
– Не важно. Я в интернете читал. Ради пятнадцатилетнего эстонского поца, убившего топором молодую женщину и её трёхлетнюю дочь, даже специально внесли изменения в Закон и разрешили применить расстрел. Он тогда был отменён. Во, даже не совершеннолетний был. А этому уже за двадцать, наверняка.
– Мы будем рядом. Разговор окончен. Сделаем ошибку, сами её и исправим.
– Как бы нам самим Пол Потой не стать. Тот тоже военным был.
– Иван Грозный гражданским царём был, а несколько тысяч несогласных ликвидировал. Тысяч пять, не меньше. А в это же время, его французский коллега, вообще больше восемнадцати тысяч на костёр пустил. Причем, примерно за такой же срок. Вот масштабы. А вы о десятке людей беспокоитесь. Это даже в статистику не попадёт.
– Но мы-то сами будем это знать.
– В этом-то и беда. Будем думать.
– А что тут думать. Сначала дождёмся новопреставленных рабов Адольфа и Генриха. Тьфу ты, нечисть какая. Ни чё не меняется в этой Германии.
– Да нет уже Германии. Одна Берлиния осталась.
– Где всякий хозяин деревни кличет себя королём или князем. Такую мы и на трон к себе посадили.
– А что, плохо правила? Она осмысленно приняла православие и открыто говорила, что она русская царица. И была одним из лучших правителей.
– Потому что женщина. Привезли бы заморыша оттуда, был бы второй Павел. – С точки зрения истории – нонсенс.
– Значит, решено?
– А разве есть варианты?
Утром друзей разбудили посыльные – барон с утра приглашает гостей к себе.
Невыспанные, во рту кошки нагадили, голова болит. Но идти надо, куда же денешься с подводной лодки, если подачей кислорода руководит барон.
– А, господа, приглашаю немного развлечься. Понимаю, у вас такое же паршивое настроение, как и у меня. Прошу в подвал, господа.
– Почтём за честь, барон, но всё же, если можно, пошлите за вашим живительным морсиком. Намедни вы сказали, как он утром тонизирует.
– Тонизирует? Не слышал такого слова.
– Бодрит, улучшает настроение.
– А-а, это есть. Нет проблем. Эй, там, кто-нибудь сходите за морсом. Да побольше принесите.
В этом подвале да винный погреб оборудовать. Нет. Банальная пыточная морально ущербного, душевно больного, зарвавшегося в своём самомнении олигарха среднего калибра. Так и на земле: сволочей много, да стрелять некому. Мальчишей-кибальчишей мало, а мальчишей-плохишей уже складывать некуда. Ничто не меняется, в том числе и в королевстве Датском.
Первым для развлечения был подготовлен старик, после него – уже прошедшая пытки женщина.
– У старика слабое сердце. Боюсь, помрёт от одних криков дамочки.
– Дамочки? Что, сия дама благородного происхождения?
– Помилуйте, барон. Какое. Горожанка. Обычная горожанка. Недовольная налогами.
– Вы правы, барон. Недовольство надо душить на корню, пока не дало семена.
– О, барон, как хорошо вы сказали. Как много общего у нас с вами.
– Но где же морс, якорь им в глотку!
