Ребекка ойкнула и подпрыгнула на месте, увидав насекомых. Она осторожно спросила, где Пенелопа обнаружила их, затем, не подымая лишнего шума, переговорила с экономкой об одной новоприбывшей горничной и ту немедленно уволили из-за ее вшивости, в прямом смысле”.
Такие воспоминания остались у Джулии с тех времен, сейчас она многое поняла без лишних разъяснений, но тогда девочки действительно верили, что это были светлячки, а феи где-то совсем рядом, просто они хорошо спрятались от человеческих глаз.
Она поднялась с кровати, мысленно возвращаясь к приятным размышлениям о Руперте, набросила свой парадный халат, предназначенный лишь для проживания в Лондоне, и подошла к окну. Всю ночь сыпал снег и теперь лужайки покрылись тонким слоем белоснежного покрывала, равномерно расстеленного по всей округе. Девушка даже зевнула от вида такой мирной и убаюкивающей картины, да и в комнате было неуютно, хотелось снова забраться под теплое одеяло и проспать несколько часов. Джулия еще раз выглянула в окно, подумывая уже пойти прилечь, но две тени возникшие на дорожке привлекли ее внимание, но они казалось мелькнули так быстро, что мисс Эсмондхэйл немного растерялась и задумалась, не привиделось ли ей.
Постояв некоторое время у окна, девушка покинула пределы своей комнаты и решила пройтись по коридору и возможно спуститься на первый этаж. Во мраке коридор Лондонского дома, представлялся страшной пещерой, заставленной вазами. Отчего-то картины пугали, стены искажались, а окно жило своей жизнью, издавая странные звуки.
– Не спится, – со стороны послышался женский голос, странный огонек затрепетал в воздухе. Джулия замерла на месте, неужели ее сонное сознание шутит с ней, хотя вполне возможно, что это горничная.
– Мисс Джулия, вы, я вижу, пташка ранняя, – с темноты с догорающей свечой выступила Элисон в ночной рубашке, на которую был поспешно наброшен халат.
– Нет, миссис Майерсон, я только сегодня так рано поднялась, а так я просыпаюсь вовремя.
– О, у меня такая самая беда, я же говорила моему Руперту, что не стоит так допоздна засиживаться с рассуждениями, ему легче – мой мальчик может спать, пусть даже еще ничего не придумано, а я обычно даже ночью продолжаю обдумывать все сказанное накануне, но давайте пройдемся вместе коридором. Сегодня будет веселый денек, после приемов остается осадок мутных воспоминаний, а после пешей или конной прогулки городом – бодрость и здоровый сон.
– У меня тоже, – согласилась Джулия.
– Мисс Эсмондхэйл – вы чудное создание, жаль, что моя “милая матушка” не отпускает вас от себя, мы бы смогли быть подругами.
Джулия улыбнулась, хотя внутренне соглашалась со словами Элисон – ее специально держат подле себя, чтобы якобы не допустить тлетворного влияния этой женщины, хотя она ей симпатизировала, но больше скорее, что она мать Руперта и в будущем девушке очень хотелось породниться с семьей Майерсонов.
Неожиданно к Элисон подошла ее горничная, увидев, что госпожа не сама, служанка замялась. Поэтому миссис Майерсон поспешно извинилась перед девушкой и исчезла в темноте, затем скрипнула дверь. Джулия крайне удивилась, да и в такой обстановке трудно что-либо утверждать, недаром ведь говорила ее няня, ночь – час призраков.
Прогулка столицей была продумана до мелочей, так, чтобы наездники, в особенности дамы, посетили много различных красивых мест и не сильно переутомились. Леди вообще вредно подолгу бывать на свежем воздухе пешими, ибо это портит ее цвет лица, а что уже говорить о верховой езде. Здоровым румянцем обладают только простолюдинки, а леди всегда должна быть слегка бледна – это признак аристократизма. Хотя мужчинам любых сословий разрешалось скакать на лошадях галопом и это приветствовалось, закаляло и без того сильных дух и приносило пользу здоровью. А дамы – они ведь такие хрупкие и болезненные и их не стоит переутомлять.
Лошадей должны были подать сразу после завтрака, поэтому Элисон и мужчины сели за стол в дорожных костюмах. Леди Файнел не могла позволить себе такого безобразия, она давно уже махнула рукой на Элисон, считая ее манеры одичавшими за годы супружества и проживания в деревенской глуши. А вот Джулии тетка запретила садиться за стол в амазонке, это еще хуже, чем появится в дезабилье[1].
Завтрак был приготовлен походным, сэр Магнус никогда не объедался за столом, Диана вполне удовлетворила голод яичницей с беконом и бутербродами с голландским сыром. А вот Мориссон пожаловался на отсутствие привычного блюда из телятины с тушенными овощами, ватрушки и варенье для него не десерт, а еще бы ему хотелось выпить кофе с апельсиновым бренди, вместо чая. На эту жалобу отреагировала только Элисон, заявив, что по пути они обязательно заедут в ближайшее кафе.
– “Торфантон” – неплохое местечко, жаль только нам не по пути, – заметил приободренный Мориссон.
