— Я вынужден сообщить вам, что…. что…. — из его рта вырвался хрип, он схватился за горло и упал на диван, стоящий за ним, но неудачно, и сполз на пол.
— Мистер Гембрил!? — испуганно воскликнула Пенелопа. — Что с вами?
— Воздух… аха… мне нужен воздух, — он начал биться в конвульсиях, его голова сильно ударилась об пол.
— Я позову кого-нибудь?
Он протянул руку пытаясь схватить ее за руку:
— Воздух… — прохрипел он. — Вдохните в меня воздух… я умираю…, — далее он ничего не смог сказать.
— Вдохнуть воздух… — в отчаянии молвила Пенелопа. — Эй, кто-нибудь помогите….
Но никто не прибежал на призыв девушки. Ей ничего другого не оставалось, как приблизить свои губы к его рту и вдыхать воздух. Поначалу она делала, стараясь не прикасаться губами к его губам, но он сам обхватил ее голову, и они встретились в поцелуе, тут-то предательница дверь и распахнулась.
— Пенелопа!? — в изумлении воскликнула мать. — Что ты делаешь?
— Матушка, ему плохо, я пытаюсь ему помочь.
— Мне не плохо, — молвил Ричард с ухмылкой на устах, — она повалила меня и целует.
— Что!? — открыли рот Джулия, Диана и Адорна.
— Как ты смеешь на меня клеветать? — в ужасе молвила она.
— На тебя клеветать, ты уже минут десять крепко держишь меня в своих объятиях и целуешь.
Диана посмотрела на свою дочь взглядом полным гнева, казалось молнии сверкавшие в них могут вырваться и убить свою жертву, но настоящую ненависть к сестре испытала Джулия. Она оттащила Пенелопу от Гембрила и они с матерью вытолкнули ее из библиотеки.
Адорна подскочила к своему сыну, она оглядела его и в ужасе воскликнула:
— О, Бог мой, у тебя кровь!
— Эта тигрица накинулась на меня, у меня болела голова и она воспользовалась этим.
— Прошу прощения за мою дочь, — молвила Диана, краснея от стыда.
— Миссис Эсмондхэйл, что такого мы вам сделали? — упрекнула ее Адорна. — У меня умер муж и остался только единственный сын, я не переживу горя, если с ним приключиться беда.
Диана нервно выскочила из библиотеки, она зашла в гостевую комнату, где Джулия рвала и метала, упрекая сестру в предательстве.
— Как ты посмела так поступить? — зашипела Диана, больно толкнув Пенелопу, — Зачем ты унизила нас перед этими людьми?
— Как я теперь буду смотреть Ричарду в глаза? — рыдала Джулия.
— Я не виновата…
— Нет, ты виновата и понесешь самое тяжкое наказание, и, кажется, я догадываюсь какое.
Она влепила пощечину Пенни и демонстративно вышла из комнаты, Джулия последовала за ней, проливая горячие слезы.
Трудное испытание дается человеку, чтобы закалить его дух и несет в себе огромную пользу, особенно во время наших размышлений и приобретенных выводов, укрепляющих дальнейшие решения на пути к светлому будущему. Но пользуется ли этим благом человек, видит ли правильность своего наказания, или проклинает судьбу, жалуясь на жизнь?
Дилижанс остановился. Кто-то из выходящих пассажиров легонько толкнул Пенелопу и девушка проснулась. Несколько дней в пути, а также постоянные тревоги и переживания, не давали ни на минутку расслабиться, и потому она всегда была начеку, любое движение и мисс Эсмондхэйл открывала глаза. Все еще пребывая в состоянии дремоты, граничащей с душевными тревогами, барышня повернулась к сидящей близ нее даме, и спросила:
— Где мы остановились, мадам?
— Это — Летмонд.
Пенелопа развернула лист бумаги, на котором ее мать написала адрес врача и про себя воскликнула:
— Летмонд — это моя остановка!
Она оказалась возле небольшой гостиницы «Черный всадник», где дилижанс высадил пассажиров. Гостиничные часы только что пробили без четверти шесть. В небольшом холле она встретила хозяйку гостиницы и немедленно начала расспрашивать, как можно добраться на Ноул-Парк стрит.
— Есть ли у вас наемная карета, чтобы доехать? — спросила Пенелопа напоследок.
— У нас есть небольшой, но удобный кэб, мисс, только он в данный момент занят, — молвила миссис Тан.
Узнав, что карета таки есть, Пенелопа повеселела, но вот то, что она занята — не обрадовало барышню. Услужливая хозяйка, убеждения которой основывались на обходительности с клиентами, ради благополучия семейного дела, приказала слуге подать чай с угощеньем для ожидающей гостьи, дабы скрасить тянущиеся часы томленья в четырех стенах. Впрочем, предложение перекусить сэндвичами и нарезанной бараниной, запивая чаем, пришлось утомленной путнице по душе, ведь она так паршиво позавтракала, да и была в неведенье относительно своего ночлега. Впечатление о Летмонде она составила уж очень поверхностное — пока что ее поразил местный говор жителей. Видимо, проживали здесь в основном люди низших классов и торговцы, которые не отличались ни манерами, ни учтивостью. Но возможно, это ее впечатление было основано на наблюдении за шестью господами, толпившимися в холле. Едва она допила чай, кэб был к ее услугам. Ее вещи уже заложили, и она готова была немедленно пуститься в дорогу.
