Сжав в кулаке «моё» кольцо через мгновение он раскрыл ладонь. На ней, в горстке пыли, лежал грубо ограненный кровавый алмаз. Соединив своё кольцо и камень, оставшийся от «моего», он, хвастаясь, повертел его пред носом дрогона и мелкий, еще секунду назад неподвижный зверь, раскрыл зубастую пасть, ощерившись в некоем подобии улыбки.
— А теперь, — вновь обратился ко мне Рейдж, — рассказывай.
*Лицитатор — аукционист, что ведет аукцион повышая или понижая ставку за лот.
Со временем обнаруживаешь, что месть — все-таки самый надежный вид правосудия.
И я рассказала.
Слова лились из меня, будто из прорванной талыми водами плотины. Я никак не могла поверить в то, что надо мной больше не довлеет проклятье кольца, которое когда-то должно было распахнуть двери в новую, счастливую жизнь.
— Мы познакомились, когда мне было семнадцать, как тогда казалось, совершенно случайно. Первый бал, первые встречи без надзора гувернантки, первый, украдкой сорванный, поцелуй, — я грустно улыбнулась, наливая вторую чашку отвара. Обещанные дворецким напиток и целое блюдо со свежайшими пирожными пришлись очень кстати, ведь пока мой рот был занят шоколадным десертом, у меня было время подобрать слова. — О моём маленьком секрете он знал, но в стране, где предрассудки довлеют над силой разума, не обратить на эту мою неудобную «особенность» никакого внимания дорогого стоит. Какое это было счастье — говорить о том, о чём раньше было принято молчать.
Герцог слушал внимательно и не перебивал, а я всё ждала его комментариев о моих наивности и простодушии, казалось, мне хотелось, чтобы хлесткие, как пощечина слова о доверчивости, свойственной лишь влюбленным, наконец-то прозвучали. Я столько корила себя, ругая последними словами, посыпала голову пеплом и ждала неизбежного — сама виновата, что вежливое сочувствие от Рейджа воспринималось практически в штыки.
— Он приносил мне запрещенные книги о даре, похожем на мой, исподволь испытывал меня, подталкивая к принятию силы, которая раньше была лишь помехой, познакомил с такими же как я, избранными. Я была единственной девушкой в компании из дюжины мужчин, их внимание льстило мне, и я потеряла голову. Запрещенные в Содружестве Круга эксперименты воспринимались как познавательная игра, позволяющая оценить собственный потенциал, тайные обряды, участие в которых давало новые знания. — Я глотнула остывший отвар и закашлялась. Слишком горький. Впрочем, как и мои мысли. Герцог протянул мне стакан с водой, и я жадно выпила его, прогоняя неприятное послевкусие, жаль с воспоминаниями так не получится. — Вы знаете, как именно происходит инициация ведьмы, Ваше Сиятельство?
— Наслышан. — Ровно ответил герцог, не желая реакцией спугнуть мои откровения.
— Рэйден*, - я с трудом пропихнула его имя сквозь губы. Остро раня колкими гранями, оно до сих пор будило во мне лишь самые болезненные, самые отвратительные воспоминания, — преподнес всё так, будто оказывает мне величайшую честь, за которую я, в свою очередь, должна быть ему благодарна до гробовой доски. Я и была.
Даже находясь за гранью я была ему благодарна.
Незадолго до назначенной даты, он подарил мне кольцо и сделал предложение. Естественно, я ответила ему согласием. Церемонию назначили на двадцать первые лунные сутки, чуть больше шести лет назад…
— Уж не в полный ли парад тринадцати планет?
— Именно, — поразилась я догадливости Рейджа. — Ритуальная пещера и дюжина последователей, ровно столько, сколько лучей в сдвоенном пентосе силы. Я почти не соображала от волнения и настоя кмальма**, помню всё урывками, словно происходящее было сном. Сначала меня поместили на алтарь и почему-то привязали…затем, было… — я задумалась на мгновение как же назвать то, что происходило…
— Соитие? — подсказал Рейдж.
— Пожалуй, думаю это слово подходит больше всего. Когда всё произошло — меня затопило силой, она плескалась внутри, грозя перелиться чрез край трансформируя просто боль в агонию. Они насиловали меня по очереди, по строгой, давно согласованной очереди, шепча заклинания и рисуя на моем теле руны своей кровью, будто под гипнозом. Меня, словно вздернули на дыбе, опустили в кипящую смолу и подожгли одновременно, каждая частичка, каждая клеточка моего тела молила о забвении и снисхождении смерти.
И он услышал мои мольбы и убил. Одним из тех ритуальных клинков, лишая меня даже призрачной надежды. За первым ударом последовал второй, третий, после я сбилась со счета, и подобно пришпиленной булавкой бабочке трепыхалась, распятая на алтаре без надежды на спасение, еще живая, но осознающая, что костлявые пальцы Жнеца уже сомкнулись на моем горле. А знаешь, — от волнения я перешла на «ты», — я ведь видела его.
— Кого? — то ли не понял, то ли не поверил мне Змей.
— Жнеца. Он шепнул, склонившись к самому уху, что моё время еще не пришло и вытащил кинжал, путая неразрушимую последовательность ритуала. Я убила их всех, хотя если задуматься, такой исход ждал их в любом случае, Рэйден не собирался делиться силой.
