– Рада, что тебе так приятно, – хмыкнула матушка мистера Тэннера. – А теперь мы должны найти Хамфри и ткнуть его самого длинным острым...
– Нет, – прервала гоблиншу Софи, удивив этой репликой себя не меньше, чем всех остальных. – Нет, для начала нужно выпустить того, другого типа. Как там его? Старшего партнера. Джона Веллингтона. Это же очевидно, – продолжала она, когда все недоуменно на нее уставились. – Нам самим с Хамфри Уэлсом не справиться, он поистине могущественный волшебник и может наложить на нас заклятие, превратить во что-нибудь. Или мы все окажемся снова в этой гадкой комнатенке. Но если бы мы спасли Джона Веллингтона, то он, наверное, чародей похлеще Хамфри, и разберется с племянником за нас. Не знаю, чего вы на меня так пялитесь. По мне, так все очевидно.
Пол на мгновение задумался.
– А ведь она права, – сказал он наконец.
– Чушь, – отрезала матушка мистера Тэннера. – Вот увидите, попадись он мне в когти, ему еще очень и очень долго не придется заниматься магией.
– Ну, – начат было Артур, но тут поймал взгляд любимой и притих как мышь.
А вот Пип покачал головой.
– Я согласен с юной леди, – сказал он. – Думаю, нам лучше освободить старикана, я хотел сказать Джона Веллингтона, и лишь потом идти на битву в кабинет Хамфри.
– И я с ней согласен, – раздался голос из угла комнаты. – Во всяком случае, я бы на вашем месте именно так и поступил, но теперь уже слишком поздно.
Все резко обернулись, но не успели закончить движение, как мир завертелся в противоположную сторону. Пол узнал ощущение: такое же он испытал несколько часов назад, когда спасительное заклятие мистера Червеубивца перенесло их из комнаты без дверей в контору. Когда все прекратилось, Пол обнаружил, что они стоят в конференц-зале, выстроившись вдоль стола совещаний, а на них надвигается Хамфри Уэлс. На Хамфри был балахон фокусника и капюшон, в руках он держал пилу.
– Конечно, – сказал Хамфри Уэлс, остановившись отереть лоб полой балахона, – я скорее всего перебарщиваю с мерами предосторожности. Фактически это профессиональное заболевание у всех злодеев. В конце концов, вам известно, что я заколдовал моего дядюшку Джона, но вы не имеете ни малейшего представления, во что именно я его превратил. Соответственно особой угрозы для меня вы не представляете. И тем не менее так уж получилось – я придерживаюсь взглядов, что нельзя упускать ни одной мелочи.
Усмехнувшись, он запилил снова. Он уже пропилил на две трети. Внутри ящика матушка мистера Тэннера брыкалась и кричала, но теперь зловеще затихла.
– Более того, – продолжал он, чуть повышая голос, чтобы перекрыть визг пилы, – я, возможно, сумел бы заставить молодого Артура рассказать мне, где спрятан талисман, просто пригрозив распилить надвое его возлюбленную, не утруждаясь собственно процессом. Но я два века ждал случая поквитаться с этой гадкой сучкой.
Артур слабо пискнул и попытался вырваться, но ничего не вышло. Сковывающее заклинание Хамфри удерживало его в кресле так же надежно, как если бы веревки и кляп были из настоящих пеньки и ткани, а не сотканы из магии. Остальные даже не попытались шевельнуться или закричать. Настоящие путы можно тайком перерезать, пережечь или перетереть, нематериальная веревка почти неуязвима.
– Разумеется, – добавил Хамфри Уэлс, – вас всех, пожалуй, интересует, что я намереваюсь сделать с вами после того, как приберу к рукам талисман. Хороший вопрос, я сам его себе задавал. Наверное, я могу всех вас спровадить в ту убогую тесную комнатенку, но, как мы видели, это необязательно окончательное решение проблемы. Идея превратить вас в разные предметы не лишена привлекательности, и как только талисман окажется у меня, это будет просто как дважды два. А может, мне стоит вас убить и на том покончить. Это было бы логичным шагом, – вздохнул он, – но моя беда в том, что у меня слишком доброе сердце. Неправдой было бы сказать, что я и мухи не обижу, но думаю, что пять, нет, скажем, шесть хладнокровных убийств, – ведь на сей раз придется прикончить и бедного дядю Джона, – это даже для меня чересчур. Кто знает, может, я вас и отпущу – ведь вреда от вас нет никакого.
