— Тебе надо выбрать, чью жизнь ты спасешь — свою, жены, или, скажем, жизнь своего сына, — говорил Эсам, поочередно направляя пистолет на того, про кого говорил.
Айша начала было кричать от ужаса, но по взгляду Эсама она поняла, что этого лучше не делать.
— Прошу тебя, Эсам, опомнись, — заговорил Джасим.
— Клянусь, Джасим, еще одно слово не по теме, и я убью для начала вот эту одинокую женщину, — сказал он, схватив пришедшую в сознание Тахият.
— Подожди, Эсам, послушай. просто послушай меня, — говорил Джасим, встав на колени, — она и моя семья тут ни при чем. Убей меня, отпусти их, прошу тебя.
Мольбы Джасима прервал очередной выстрел.
— Тахият отправилась к своему благоверному, — проговорил спокойно Эсам, только что застреливший ее.
Айша никак не могла успокоить чуть ли не сошедших с ума от увиденного детей. Она сама рыдала, словно маленькая.
Джасим, обомлевший, стоял на коленях, не понимая, что его больше пугало — увиденное только что или то, что ему предстоит сделать самый тяжелый выбор, который только может быть у человека.
— Чью жизнь мне забрать, Джасим? — спрашивал Эсам с той интонацией, словно учитель, который спрашивает у ученика домашнее задание. Ученик не знает ответа на вопрос, учитель это знает, но продолжает спрашивать:
— Чью жизнь мне забрать, мой юный друг — твою, твоей жены или твоего маленького сына? Тебе придется сделать выбор. Ясное дело, что тебе тут же захочется сказать, что ты хочешь отдать свою жизнь. Но тут есть одно «но». В том случае, если ты захочешь отдать свою жизнь, я обещаю тебе, что игра на этом не закончится. После этого я попрошу у Айши сделать выбор между ее сыном и дочерью. Да, друг мой, именно так. Поэтому становится очевидным, что тебе нельзя отдавать свою жизнь, ведь тогда ты уже точно не сможешь защитить своих родных. Хотя… ты и так не в силах ничего предпринять. Вообще меня удивляет, почему ты стоишь сейчас на коленях, почему не борешься? Почему ты не пытаешься вырвать у меня из рук пистолет?! Да, это риск, но, черт возьми, это ведь может закончиться удачно. На что ты надеешься? На чудо? Меня всегда поражали люди, которые не пытались хоть что-нибудь предпринять, когда их вели на расстрел. Почему они не пытаются бороться; что они теряют, ведь их все равно сейчас пристрелят!
— Может, они хотят уйти достойно, — ответил Джасим, опустив голову.
— Возможно, друг мой. Но у тебя такого шанса нет. Твой уход нельзя будет назвать достойным, потому что, как я уже сказал, твоя смерть только ухудшит положение твоей семьи. Но в случае, если ты сделаешь выбор между женой и сыном, я обещаю тебе, что игра прекратится. Что ж. мы заговорились. Пришло время делать выбор, кого мне убить — твою прекрасную жену или же сына, отвечай.
Джасим стоял на коленях окровавленный, израненный. Он осознал, что потерял все силы и горько заплакал; это не было попыткой вызвать жалость палача, он знал, что это бесполезно. Это были слезы отчаяния.
— Ты сатана! Ты дьявол! — кричал он Эсаму, сжав пальцы в кулаки и захлебываясь слезами.
Прошло еще какое-то время, потом Джасим поднял голову, посмотрел сначала на Эсама, а затем. на Айшу. Это был прощальный взгляд.
— Прощай, — ответила ему Айша. В ее взгляде было одобрение его решения.
Прозвучавший выстрел ознаменовал конец жизни не только Айши, но и прежнего Джасима, которого не будет больше никогда. Голова Джасима как будто отделилась от него. Он видел все со стороны, в ушах, как забитых ватой, стоял гул, подобный гулу турбины взлетающего в десяти метрах самолета. Он все видел, все слышал, но ничего не понимал, ничего не чувствовал, не слышал, как сзади плачут его дети.
Прямо перед Джасимом сидел ссутуленный, уставший старик с потухшим взглядом и пистолетом в руке. Исчезло обезображенное гневом лицо сумасшедшего.
— Теперь моя очередь сыграть со смертью, — хрипло усмехнулся Эсам, — орел — я выберу смерть, решка — жизнь.
Поймав брошенную им монету, Эсам взглянул на решение, которое она ему вынесла. После этого он поднял взгляд на Джасима. Улыбнувшись в последний раз, Эсам поднес пистолет к виску и выстрелил себе в голову.
Стараясь не смотреть по сторонам, Джасим подошел к столу, на котором, уткнувшись лбом в лужу крови, лежала голова Эсама. Бросив взгляд в сторону, он увидел на столе ту самую однофунтовую монетку, на ее плоскости красовалась проклятая ажурная вязь решки. Старику выпала «жизнь», но он предпочел смерть.
Похоронив Айшу, Абдуллу, Тахият и самого Эсама в саду, и уложив детей спать, Джасим плюхнулся на диван в той самой гостиной, где все это происходило. Он закрыл глаза и тут же уснул.
Проснувшись на утро, он понял, что не хочет вставать. В его голове все окончательно запуталось, и он был уже не в силах расставить все по полочкам. Четкая грань между добром и злом, которая всегда существовала в его мире, теперь окончательно стерлась. К тому же, он сам не понимал, какое из этих двух понятий применимо к нему. Меньше всего в ту минуту ему хотелось продолжать жить дальше…
