Но вдруг ему почему-то вспомнился разговор с братом, который состоялся через несколько дней после того, как их родителей убили.
—
Этот ответ брата возник в голове Джасима внезапно. Раньше он вспоминал только свой вопрос, но сейчас вдруг все изменилось. Еще секунду назад он не хотел жить, но внезапно мощное праведное желание продолжать жизнь завладело им. Его личность будто разделилась на две части.
Одна сторона говорила ему:
— Чего ты хочешь? Нет смысла вставать, нет смысла жить. Ты ничего не сможешь исправить; ты попытался, и вот к чему это все привело.
Другая, только сейчас возродившаяся в нем личность, а может, существовавшая всегда, говорила:
— Нет ничего невозможного. Все в твоих руках. Хочешь изменить мир — меняй.
— Но ты не можешь встать. Ты ранен, все твое тело в крови. Проанализируй все, что произошло, и потом, если решишь, когда-нибудь, попробуй все исправить, но не сейчас, — твердила первая часть его личности.
Другая сторона отвечала:
— Путь в «потом» ведет в пустоту. Поднимайся…
— Ты даже при всем желании не сможешь выбраться из этой страны! Ты никогда не увидишь брата! — кричала ему первая сторона.
— Никому не позволяй говорить, что ты чего-то не можешь, — отвечала вторая, — Встань.
— Ты не сможешь встать, ты не сможешь ее вернуть! Слишком поздно! Ты не сможешь попасть в Штаты, это невозможно! — визжала Слабость.
— Те, кто утверждает, что добиться чего-то невозможно, не должны мешать тем, кто этого добивается, — спокойно отвечала Сила, — Поднимайся! — закричала вдруг она.
И Джасим поднялся…
— Брат мой, моя надежда, моя опора, мое все. я иду к тебе, — с этими мыслями он начал новый день.
На улице начинался редкий для этих мест дождь. Накормив и умыв детей, он открыл дверь и шагнул на размякшую от дождя землю с пенистыми лужами, под густой дождь, под ветер, к новой жизни; ради Айши, ради которой ему пришлось вчера умереть и родиться вновь.
Через час город остался за их спиной. Дальше им пришлось идти, постоянно отворачивая лица от шквала песчинок, которые горстями бросал в измученные лица людей ветер, дующий из пустыни, огромным безжизненным полем раскинувшейся к востоку от Алеппо. На дороге удалось остановить старенький микроавтобус с разбитыми фарами и следами от пуль на бортах. Водитель не стал ничего спрашивать у Джасима, увидев окровавленную повязку на его ноге, и даже тогда, когда Джасим, не стесняясь, вытащил из-за пояса нож, а из кармана пистолет, и зашвырнул их подальше в песок. Это было привычным делом в стране, где идет гражданская война. Только сказал, что всех посадить не получится — пассажиров было раза в два больше, чем посадочных мест. Люди потеснились. Кое-как устроившись на узлах с чьим-то скарбом, еще час спустя они пересекли границу Турции. В этот же вечер они добрались до города Рейханлы. Джасим тут же отправился позвонить брату в Америку, но на работе сказали, что Рашида в данный момент нет на месте. Джасим вышел из переговорного пункта, решив позвонить чуть позже. Нужно было подумать, что делать дальше.
В это время со стороны деревни Фатикли в Рейханлу въехала колонна автобусов и стала парковаться на площади. Из машин выходили мужчины в новенькой камуфляжной форме, обутые в хрустящие берцы; крупные и шумные, они брали вещмешки из багажных отделений и расходились, видимо, ожидая приезда своего начальства. Несколько человек направились к скамейке, где сидел Джасим с детьми. Без особого любопытства, скорее даже с безразличием наблюдая за происходящим, он не обратил на них внимания.
Вдруг он сбоку услышал знакомый голос, который неуверенно произнес его имя:
— Джасим!?
Джасим обернулся. Рядом с ним стоял его брат Рашид. На несколько секунд сознание братьев было парализовано. Джасим онемел.
— Не может быть! Джасим! Брат! Живой! Ты откуда здесь? — кричал, смеясь, Рашид.
Поняв, что ответа он пока не услышит, Рашид сильными руками поднял Джасима и крепко обнял, приговаривая: «Брат! Брат!»
Джасим отошел от ступора, ощупал плечи брата, взъерошил его густые, черные как смола волосы, не совсем веря своим глазам и не зная, что говорить.
— Рашид! Я ехал к тебе! Айши больше нет. Я думал, что ты нас встретишь в Америке, что мы будем там счастливы. У нас больше нет своей страны, там лишь смерть. Ты представить себе не можешь, что я пережил, чтобы попасть к тебе в Штаты. Понимаешь? Зачем ты здесь? Что происходит?!
Джасим от переизбытка чувств начал повторять одни и те же слова, по щекам текли слезы. Рашид как-то странно посмотрел на него и опустил глаза, а когда поднял, то в них уже не было ни сентиментальности, ни радости от встречи. Взгляд его был жестким и чужим.
