Перепаянный полностью

— Как только я себя трансформировала, — продолжила Кира, — мне стало ясно, что я должна делать. Инструкции по восстановлению обоих процедур занимали многие десятки страниц печатного текста. Чтобы быть абсолютно уверенной в сохранности тайны, даже под принуждением, я заперла в памяти сами формулы и GPS-координаты флешки, и даже информацию о местности, в которой я её закопала. Эти воспоминания я поместила за непреодолимой ментальной стеной, — со вздохом сказала Кира. — Это далось мне нелегко.

— Не сомневаюсь, — сказал Дэш.

— Даже в улучшенном состоянии найти и изолировать отдельные конкретные воспоминания в своём мозгу невероятно трудно.

— Но ты сумела?

— Да. Структурировала эти воспоминания, чтобы получить к ним доступ, лишь сознательно и целенаправленно решив, что хочу этого. Создала нечто вроде китайской ловушки для пальцев — чем сильнее я старалась бы добраться до этих воспоминаний под принуждением, тем сильнее становился бы барьер, — сказала Кира и немного помолчала. — Как оказалось, я сделала это как нельзя более своевременно.

Дэш сосредоточенно наклонился вперёд.

— Спустя несколько часов в мою квартиру ворвался Ларри Лузетти, который взял меня в плен, — пояснила Кира. — Ему нужен был секрет долгожительства, и он сказал мне, что не уйдёт, пока его не получит. Он воспользовался препаратами — сывороткой правды. Они были крайне эффективными. Я рассказала ему об открытии и о том, почему не поведала о нём всему миру. Но когда он спросил меня о замедлении старения, я ответила, что не помню рецепта.

— Что на тот момент было абсолютной правдой, — заметил Дэш.

Кира кивнула. Громко звякнув ложечкой о стенки стеклянного десертного бокала, она доела свой санди и отставила бокал.

— К сожалению, больше я ничего не смогла утаить от Лузетти. Под воздействием препаратов я рассказала ему о флешке. Дала точное описание способа, которым спрятала в памяти GPS-координаты, чтобы не раскрыть их под принуждением. Обо всём этом Лузетти послушно доложил Мориарти.

— И тот тебе поверил?

— Полагаю, да. Если бы нет, вдобавок к сыворотке правды Мориарти сказал бы детективу меня пытать, но этого не случилось.

Кира замолчала, словно собираясь с духом перед тем, как продолжить. Словно страшилась перспективы.

Дэш чувствовал её напряжение.

— И что было дальше? — мягко спросил он.

— На следующее утро я опять проснулась пленницей, — сказала Кира, смотря в никуда. В уголке глаза медленно появилась слезинка. — И Лузетти сказал мне, что у них мой брат, Алан.

Дэш распахнул глаза: связь была очевидной.

— Лузетти сказал мне, что его босс в доме Алана, в Цинциннати, — в ужасе прошептала Кира, — и что он сожжёт моего брата, если я не выложу секрет.

— И ты рассказала? — мягко спросил Дэш.

Побледнев, Кира помотала головой.

Дэш тут же сообразил, что вопрос был глупым. Окажись фонтан молодости в руках Мориарти, вряд ли бы он так отчаянно стремился захватить её живой.

— Я знала — Мориарти был человеком без принципов ещё до того, как стал перепаянным, — мрачно пояснила Кира. — Но, получив он секрет долгожительства, Мориарти мог превратиться в самого жуткого монстра в истории человечества. Что могло бы его остановить? Мориарти усиливал бы свой интеллект, а обещаниями долгой жизни мог бы получить невообразимую власть. Ту самую, в желании обладать которой Смит обвинял меня.

Кира замолчала. По её щеке медленно покатилась одинокая слезинка.

Мориарти заставил её принять невозможное решение, понял Дэш. Было ясно, что это глубоко ранило её душу, которую невозможно исцелить.

— Ты знала, насколько высоки ставки, и сделала то, что должна была сделать, — мягко произнёс он. — За это я тобою восхищаюсь.

Кира покачала головой. Теперь слёзы стояли в обоих её глазах.

— Я не была героем, — жалобно сказала она. — Я оказалась слабой. Я пошла бы на что угодно, лишь бы спасти Алана, даже на риск создания нового Гитлера. Изо всех сил пыталась открыть память. Но не могла. Барьер, который я создала, оказался слишком крепок, — шёпотом поведала Кира и опустила взгляд. — Впрочем, это неважно. В душе я знала: Мориарти никогда не отпустит Алана. Стоило мне дать ему что он хочет, Мориарти бы убил и Алана, и меня — и Лузетти тоже. Мы все были бы для него ненужной помехой.

Дэш понял, что её анализ исключительно точен. Кира действительно была в ситуации, из которой нет выхода.

— Так что же ты сделала? — спросил он.

— Мне нужно было выгадать время на то, чтобы спасти брата. Поэтому я сказала Лузетти правду. Сказала, что я пытаюсь добраться до воспоминаний, но не могу. Что не могу одурачить барьер, который создала в мозгу. Объяснила, что из-за угрозы брату я оказалась под более сильным принуждением, чем если бы меня пытали физически.

— Он тебе поверил?

— Думаю да, — ответила Кира, с отсутствующим видом вытирая слезинку тыльной стороной ладони. — Я умоляла его упросить Мориарти не трогать Алана в течение следующих двадцати четырёх часов, пока я буду пытаться подобрать ключ к воспоминаниям. Лузетти сказал, что Мориарти на это согласился.

— И потом ты прикончила Лузетти?

Кира кивнула.