Что до тупого жжения в груди захочется прижать ее к себе. Насладиться, наконец, этими губами. Не потому, что просила о помощи, а потому, что сама этого хотела.
Ещё это ее история. Понимал, что она рассказала не все, но одна мысль о том, что у всего есть срок и она уедет, драла в клочья голову. Все приходят, что перевернуть меня внутри вверх дном, а потом свалить.
Должен ли я доказать, что все поменялось, человеку, который собирается через два месяца уехать отсюда навсегда. Могу ли я помочь и переубедить ее. Захочу ли я это сделать, когда срок подойдет?
Ответов не было, поэтому единственным верным я видел пробовать. А потом уже принимать решения.
По мере того как шел фильм, она все больше расслаблялась. Уютно растворялась в моих руках. И, когда голова опустилась на мое плечо, понял, что она уснула.
Просто уснула. Натянул на нее больше плед, чтобы мог подольше подержать в своих объятиях.
Приподнял футболку и нырнул под нее рукой, проводя пальцами по коже на животе. Черт. Безумно хотелось спуститься ниже, как тогда ночью, но тут же усмирил желания. Хоть мои руки и спрятаны от Джейка, но если она проснется и обнаружит мою руку у себя в трусиках, мне крышка. Больше не подпустит к себе никогда. И я даже не знаю, что придется сделать, чтобы ещё раз вымолить прощение.
Рассматриваю в полумраке черты лица и не могу вспомнить, где же мы виделись. Откуда она меня знает? Я бы ее запомнил, если бы мы где-то пересекались.
– Эвон, – шепчу на ухо, но она не реагирует. Кто бы сомневался, но спит она крепко. Даже очень. И это всегда против нее. Усмехаюсь самому себе. И кладу руку на грудь. Черт. Идеальная, небольшая, но упругая и соблазнительная. Прикрываю глаза, забывая про мультфильм.
Сейчас бы стянуть с неё эту футболку. Уложить на спину и коснуться языком нежной кожи. Провести подушечкой большого пальца и по соску и наблюдать, как он затвердеет, а грудь набухнет и покроется дрожью. Черт. Убираю руку и выдыхаю. Мне нужна девушка. Спустить все напряжение. Две гребаных недели без секса. Эвон и не догадывается, что вытеснила всех. Молча выдавила из моей жизни конкуренток.
А я хотел ее. Такую невинную и нежную. Хотел довести до оргазма. Увидеть, как она кончает от моих рук. Как выгибается, когда кайфует. Хотел всего этого. Но не хотел давить. Мне нужно, чтобы она тоже захотела и сходила с ума. Была готова и доведена до ручки.
А она, такая маленькая, не понимала ничего. Хотя мои действия и возбуждали ее, но она не догадывалась, что с ней происходит. Или умело играла роль девственницы.
– Райт, – слышу голос Джейка и тут же открываю глаза. Подношу указательный палец к губам, показывая, чтобы он не шумел. Хотя вряд ли ее сейчас разбудишь.
– Закончился, – кивает на телевизор.
– Да, – негромко отвечаю.
– Может ещё один? А то Эвон и мама не разрешают мне много смотреть, – шепчет, разглядывая спящую девушку.
– А ее куда? – киваю на Белоснежку, но больше хочу посмотреть на реакцию брату.
– Давай отнесем в ее комнату, – становится на колени и смотрит на меня. – Пусть спит, а мы ещё посмотрим.
– Не сдашь меня завтра своей няне? А то она мне голову открутит, что ты так поздно лег спать.
– Нет,– загораются у него глаза.
Усмехаюсь и аккуратно убираю плед, беру девушку на руки. У нас такие странные отношения, что я, ненавидя ее, даже не могу пересчитать, сколько раз носил ее на руках. Сейчас же она утыкается мне носом в шею, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отправить Джейка смотреть одного, а самому лечь с ней.
– Иди тихо, откроешь мне дверь в ее комнату.
– Ага, – и он тут же пускается бежать, громко стуча по лестнице. Закатываю глаза, качая головой. Можно было и не говорить последнюю фразу. Но благо сон у нее убийственный. Быстро заношу наверх и киваю брату, расстелить кровать.
Черт, если бы не Джейк, я б точно поцеловал ее в приоткрытые губки. Но снова сдержался. Если раздену, она завтра меня четвертует или кастрируют в отместку. Поэтому просто кладу на кровать в одежде и накрываю одеялом.
– Пошли, – киваю Джейку на дверь. Спускаемся вниз, и я включаю пацану следующий мультфильм, а сам спускаюсь к себе и беру сигареты.
Даже не помню, когда начал курить. Но это точно началось после смерти матери. Подвал стал моей личной преисподней. Между адом наверху дома и раем в моих воспоминаниях.
Отец был против курения, но сделать ничего не мог. Иначе я мог разнести вдребезги что-нибудь нужное. Потом мне просто не хотелось лишний раз ни с кем встречаться, и я нашел подвальное помещение, в котором можно было спокойно покурить. Но сейчас я хотел подышать свежим воздухом на улице.
