О себе ничего интересного рассказать не могу. Старею, одолевают разные физические немощи и недуги, но, разумеется, еще не увял, производство идей не сократилось и боевой пыл еще есть. Беда в том, что не с кем поговорить, кроме Лиды. Елена очень ослабела, главным образом, вследствие приема разных лекарств, действующих на мозг и нервную систему. Игорь89 много пьет и стал еще более мотыльком, чем в прежние времена. Дружу немного с Твардовским238, но он не принадлежит к людям, интересующимся теорией. Есть молодые друзья, но без полного единства взглядов. У них уже, по причинам общего порядка, не хватает царя в голове. Незаметно для себя я стал, таким образом, исторической реликвией, обломком прошлого.
Кстати, я дед и скоро буду им дважды. Вета146, которая так смеялась, когда Юри говорил по телефону, теперь уже мать. Сын давно работает, он историк. Младшая дочь окончила университет и тоже работает, она историк искусства по античности239. Надеюсь, что ваши дети и внуки240 здоровы, что все у них ладится, все хорошо.
Очень хотелось бы увидеть вас обоих, но реальные возможности пока невелики. Мы с Лидой молимся нашему марксистскому богу о вашем здоровье и благополучии. Самые лучшие, теплые сердечные пожелания нашей дорогой Гертруд241 и Вам, Юри, от нас обоих. Привет всему семейству.
До свидания. Мих. Лифшиц
Пришлите, если можно, фотографии.
Будапешт, 15 мая 1963 г.
Дорогой Миша, дорогая Лида!
Ваше письмо242 и сообщение Золтаи226 о Вашей жизни были для меня большой радостью, хотя я и то, и другое получил в период отчаяния. 28 апреля умерла Гертруд. Единственное, что успокаивает, это что она умерла относительно спокойно и что ее смерть освободила ее от нечеловеческих и безнадежных мучений.
Я не хочу говорить в деталях о себе. Вы знаете, и я знаю, что надо жить дальше, работать дальше. Хотя справиться с этим – нелегкая задача. Разумеется, Вы правы, когда пишете о золотом веке наших встреч тридцать лет назад. С тех пор, как мы расстались, положение для меня было такое же, что и для Вас: действительно делиться своими мыслями до того, как они созрели, можно было только с Гертруд. Я, конечно, не хочу жаловаться, у меня есть хорошие друзья и очень способные ученики243. Но все это только чтобы делиться уже для этого созревшим, не для мыслей in statu nascendi[24]. А для работы, как и для жизни, именно это является решающим.
Я очень был рад различным известиям, прежде всего о том, что Вы сохранили нерушимую веру в то, что я в тяжелых конфликтах все же принял в конечном счете верное решение – разумеется, это решение в непосредственной практике не обязательно должно быть полезным. То есть Ваша радость [по] тому [поводу], что в деле Варшавского пакта я решил верно, справедлива. Здесь я хотел бы только сказать, что я в эти времена никогда не имел ничего общего с какой-либо группой. Я всегда выступал как идеолог, который ответствен только перед собственной совестью и перед историей. Если Вам неизвестна моя тогдашняя речь в политической академии партии, попытайтесь ее получить; она опубликована на немецком в журнале «Ауфбау»244 в сентябре 1956-го.
Что касается моей итальянской работы, в которой действительно выражается моя сегодняшняя точка зрения245, то я при случае попытаюсь достать Вам экземпляр. Но мне вспомнилось сейчас, что здешние экономисты приходили к дочери Елены Феликсовны, и та посоветовала им прочитать эту работу. Может быть, Вы через них сможете получить этот текст быстрее, чем я смогу его послать. Наконец, что касается принадлежности к партии, то не от меня зависит, что обстоятельства остались неурегулированными. Сразу после моего возвращения из Румынии я направил письмо в компетентную инстанцию, в котором я высказал желание перевести мое старое членство в партии в новую партию246. На это письмо я до сегодняшнего дня ответа не получил. Итак, если этот вопрос не урегулирован, то зависит это не от меня. Я знаю, конечно, как желательно, и не только с моей точки зрения, было бы урегулирование. Но тут я ничего не могу сделать.
В вопросе марксизма мы, конечно, одного мнения. Я убежден, что если Вы читаете мои работы, то Вы тоже того же мнения. Моя «Эстетика», т. е. первая часть, появится предположительно уже этим летом. Я обязательно попрошу переслать Вам экземпляр247. Вы один из немногих людей, суждение которых для меня в этом деле важно. Ведь Вы знаете из наших разговоров мое скептическое мнение о ценности моего производства. Но я думаю, что сегодня жизненно важным вопросом является построить мост из прошлого в будущее. Что и попытался я сделать в этой книге. Для меня вторичный вопрос, если выяснится, что мост всего лишь понтонный, который рано или поздно будет убран и заменен более солидным.
