Фраза эта является объяснением вновь найденной Лукачем общественной формации: «Капитализм в его специфически-царистской форме» (с. 286), а самодержавие превращается в «аппарат капиталистического государства» (с. 287).
Какой Г. Лукач «марксист» известно, но редактор его книги М. Лифшиц – кандидат партии, а редакторы «Литературного] Критика» – коммунисты. Мы вправе требовать, чтобы редактора-коммунисты по крайней мере не сбивали с толку писателей, изучающих историю, подсовывая им немарксистские, неленинские взгляды на русский исторический процесс.
Стремление оторвать советскую литературу от политики
Гнилые теоретические позиции группки «Литературного] Критика» приводят их естественно к выводу, что политика вредна искусству.
Е. Усиевич пишет: «Надо сказать, что произведения западных революционных писателей, ощупью идущих к коммунизму, зачастую в гораздо большей степени обладают специфическими свойствами художественного творчества и действуют гораздо более революционизируюше, чем произведения многих наших писателей, подходящих к творчеству с готовыми коммунистическими выводами» («О закономерности» Н. Вирта, «Литературный] Критик», № 7,1937 г.).
«Поиски героя у подавляющего большинства наших писателей не только оказываются неудачными по непосредственному результату, но и ведутся в том направлении, где героя найти просто невозможно» («Литературный] Критик», статья «Разговор о герое», с. 154, № 9-10 за [19]38 г.).
Всю советскую литературу «Литературный] Критик» считает иллюстративной (те. дидактической, второсортной) на том основании, что она пронизана политической тенденцией. «До сих пор наша литература преимущественно иллюстрировала марксистское понимание действительности» (передовая «Литературного] Критика», № 9-10 за 1938 г., с. 9).
В области поэзии Е. Усиевич проводит ложную и вредную мысль, что политической поэзии, как особого жанра, никогда не существовало в большой литературе и не должно существовать в советской поэзии. Политическая поэзия, по мнению Е. Усиевич, есть результат художественного упадка: «Только в эту эпоху художественного упадка, обусловленного специфическими особенностями буржуазного развития, возникает «аполитичная» или «антиполитическая» поэзия. Ей противостоит поэзия, имеющая ясно выраженное политическое содержание, ставящая себе непосредственно политические задачи и целиком ограничивающая себя воспеванием или порицанием политических деятелей, фактов и лозунгов» (Е. Усиевич. Пути художественной правды. 1939, с. 106).
«…Другими словами, попытки возвратить поэзии утерянное органическое общественное содержание выливались в одностороннюю, нарочитую форму: политические стихи, где непосредственно политическая тема выражалась рассудочно, оторванная от всего богатства жизни, – упрощали тему, становились иллюстративными и теряли, вследствие этого, и поэтическую силу и политическую остроту» (Там же, с. 109–110).
Усиевич оболгала историю литературы. Пушкин писал «Для берегов отчизны дальней», но и «Деревню», и «Вольность», Лермонтов не только «Ветку Палестины», но и «Смерть поэта». И то и другое гениально, но относится к разным жанрам лирики. «Деревня», «Вольность», «Смерть поэта» – это и есть образцы политической лирики. В современной же советской литературе Е. Усиевич поддерживает явления, выражающие разбитое буржуазное сопротивление социализму. Поэтому для нее Андрей Платонов, автор «Впрока», является самым талантливым советским писателем: «Наиболее талантливым среди писателей, не удовлетворяющихся одними лишь гуманистическими обобщениями, а ищущих жизненных, конкретных и трудных, часто трагических форм развития, является у нас Андрей Платонов» («Литературный] Критик», № 9-10 за 1938 г., с. 171).
«Литературный] Критик» сделал Платонова своим знаменем. Его противопоставляют другим писателям. На него указывают, как на образец. В. Александров в статье «Частная жизнь» предлагает Пастернаку лечиться… Платоновым («Литературный] Критик», 1937, кн. 3). Даже рассказы Платонова, забракованные другими журналами, печатались в «Литературном] Критике».
