Маркс и Энгельс ничего подобного о Гофмане не говорили418 То, что приписывается Лукачем Марксу, играет на руку только врагам марксизма, врагам прогрессивной реалистической литературы. Чтобы убедиться в этом, приведем оценку Гофмана А.А. Ждановым: «И у акмеистов419, и у «Серапионовых братьев»420 общим родоначальником являлся Гофман, один из основоположников аристократическо-салонного декадентства и мистицизма» (Доклад о журналах «Звезда» и «Ленинград», стр.15)421.
Лукач же превозносит Гофмана в качестве вершины реализма!
Не видеть различия между реализмом, декадентством и мистицизмом может только старый гегельянец, из оболочки которого Лукач не смог освободиться до сих пор. Изображение же Маркса в качестве защитника основоположника декаданса и мистицизма в литературе может быть на руку только врагам прогрессивной науки и литературы.
Относительную самостоятельность развития надстроек Лукач толкует фактически как абсолютную, извращая известные высказывания классиков марксизма-ленинизма по этому вопросу. «Отнюдь не необходимо, чтобы какое-либо общество, стоящее экономически на более высокой ступени развития, – подчеркивает Лукач в своем предисловии, – имело более развитые литературу, искусство, философию и т. д., чем менее развитое»422. В контексте рассуждения Лукача имеют такой смысл, что сводятся на нет основные положения исторического материализма и отрицается превосходство советской социалистической культуры над западноевропейской империалистической культурой. Именно так и поняли его венгерские космополиты, уцепившиеся за это положение.
Лукач не понимает, что марксизм явился подлинно новым учением, означавшим революционный переворот в области философии, социологии, эстетики и т. д. Наоборот, Лукач, говоря о теории искусства, исходит из убеждения, что «как и везде, и здесь выступает марксизм не с радикально новым учением. Уже эстетика Платона, учение эстетического отражения идей затрагивает эту проблему»423. Таким образом, даже в сравнении с учением идеалиста Платона марксизм в трактовке Лукача «выступает не с радикально новым учением».
В книге «Литература и демократия» (1946 г.)424Лукач протаскивает такую же трактовку в отношении ленинизма. С его точки зрения, «конечная теоретическая основа ленинской стратегии в области культуры имеет свое начало в далеком прошлом». Оказывается, основу «ленинской стратегии» составляет «старое великое демократическое требование… требование многостороннего человека» (стр. 38–39). На следующей странице этой книги Лукач снова заявляет, что «без особого труда можно видеть, что в повседневной жизни, созданной Лениным, и миф идет в сторону осуществления великого требования революционеров-демократов: идеал многостороннего человека».
Лукач отождествляет марксизм и революционный демократизм, отрицает то бесспорное положение, что марксизм явился подлинно новой, до конца последовательной научной теорией революционного пролетариата. Упорно протаскивая совершенно ложное положение, будто марксизм не является подлинно «новым учением», Лукач фактически воюет против ленинско-сталинских оценок марксизма, как новой системы взглядов, качественно отличной от всех предыдущих философских систем, хотя бы и прогрессивных.
Лукач утверждает, что «русский марксизм… был импортной статьей» («Литература и демократия», стр. 45), и отрицает то теоретически новое в развитии учения Маркса и Энгельса, что дано в ленинизме.
Зачеркивая, таким образом, революционный характер ленинизма, Лукач заявляет: Ленин «не проповедует какую-то радикально новую мораль»… (там же, стр. 33). Лукач причесывает Ленина под продолжателя старой, те. буржуазной морали. Ленин, по его мнению, только «отклонялся» от старых буржуазных моралистов. Лукач не хочет видеть коренной принципиальной противоположности между моралью эксплуататорских классов и новой, социалистической моралью.
Лукач клевещет на Ленина, приписывая ему следующую декадентскую установку: «Поэт и даже партийный поэт может и даже должен быть певцом безысходности своей собственной жизни. К свободе поэта принадлежит и свобода впадать в отчаяние» (стр.130)425. Нет нужды доказывать, что эта мысль типична не для ленинизма, а для враждебного ленинизму буржуазного декаданса.
В предисловии к сборнику «Маркс и Энгельс об искусстве» на 45 страницах Лукач ухитрился ни слова не сказать о ленинском принципе партийности литературы, о том, что Ленин и Сталин развили дальше учение Маркса об искусстве и литературе, ни слова не сказать о политике ВКП(б) в области искусства и литературы, являвшейся практическим применением и дальнейшим развитием ленинского принципа партийности. Лукач ни слова не сказал о великих достижениях советской страны в области искусства и литературы, идущих по пути, указанному Лениным и Сталиным. Лукач ни словом не обмолвился о маразме буржуазной культуры, о великой прогрессивной роли советской литературы и искусства.
Почему все это происходит?
