Посылаю Вам черновик письма к Александровой. Она помощница главного редактора Вредена. Сам он на письма плохо отвечает, так как чрезвычайно занятый человек. Она ему прочтет Ваше письмо. - Мне очень совестно за это письмо. Я от Вас всегда требовал и требую полной правдивости, и сам я, как Вы знаете, не лгун. Здесь же мне пришлось немного прилгнуть, хотя и в несущественных вопросах. Что же делать, это, по-моему, нужно для увеличения шансов на принятие
Вашей книги. Сейчас же
Затем перепишите программу и черновик письма, подпишите его и отправьте (конечно, по воздушной почте) письмо с программой по адресу:
Если концерт в Швейцарии даст убыток, то и я думаю, что Вам не надо ехать, хотя и жаль.
У Вас четкий почерк, так что программу и письмо переписывать на машинке незачем, это затянуло бы дело. Пишите, конечно, по новой орфографии, как Вы пишете и мне. Александрова тоже пишет по новой, да если б и писала по старой, то подлаживаться к ней нельзя.
Я сегодня же напишу Вредену и упомяну, что Вы внук адмирала Е. Д. Постельникова. Но странно, что Вы
Шлю Вам самый сердечный привет и от души желаю успеха в устройстве этого дела.
Ваш М. Алданов
Сабанеева спрошу.
Надеюсь, Вы ответили редактору «Нув. Л.», что я уехал и вернусь. Ведь нельзя, сделав литературное предложение, затем больше ничего не объяснять. Если еще не ответили, напишите ему теперь.
Я все-таки советую Вам один из двух очерков написать именно об оркестрах. Это очень выигрышная в литературном отношении глава.
Пожалуйста, тотчас подтвердите мне получение настоящего письма и исполнение.
В «доказательство» того, что порвали мое письмо, пошлите мне клочки - я имею недоверчивость, а Ваша рассеянность погубила бы Ваше дело.
Многоуважаемая Вера Александровна.
Простите, что беспокою Вас этим письмом, хотя не знаю лично. Знаю Вас, конечно, по Вашим статьям.
М. А. Алданов сообщил мне из Ниццы, что Вы и Н. Р. Вреден сочувственно относитесь к идее издания мной подготовляемой к печати книги «История русской музыки». Я чрезвычайно этому рад и благодарен Вам: это была бы для меня единственная возможность выпустить мой труд. Ведь других русских издательств в эмиграции больше нет.
У меня написано из книги много, но главы еще не отделаны и не переписаны. Хотя Марк Александрович Вам меня рекомендовал, я не знаю, могли бы Вы принять мою книгу только по программе? Во всяком случае, уже при сем прилагаю и в скором времени пришлю Вам две главы, а именно _______________. Вся литература о жизни и творчестве русских композиторов у меня собрана, но не скрою, партитуры пока есть не все. Они ведь очень дороги, и мне многие из них приходится читать в музыкальных библиотеках Парижа. Иногда перечитываю там для книги даже и то, что исполнял на своих концертах во Франции, в Швейцарии.
В ожидании Вашего ответа прошу принять уверение в моем совершенном уважении и преданности.
С. Постельников (Сергей Сергеевич)
В моей книге никаких нот (и, следовательно,
Дорогой Марк Александрович
Большое спасибо за Ваше вчерашнее письмо и за одобрение плана книги. Ваши поправки бесспорно верны; заглавие я «изобрел» лишь для того, чтобы Вы имели идею о
Сделав поправки, я списал план для отсылки Madame Александровой. В письме же я позволил себе сделать маленькие изменения, т. к. решил не прибегать, когда дело касается меня, к маленьким компромиссам со своей совестью. Если дело должно выйти, то удастся и без этого. Пишу: «слыхал, конечно, о ваших статьях». Далее, вместо: «у меня написано из книги много», пишу «написанное мною еще не отделано и не переписано».
Видите, я уже показываю признаки самостоятельности и надеюсь, что Вы не очень будете меня бранить!
Возвращаю Вам, как Вы просите, письмо в «клочках», хотя мне жаль с ним расставаться из-за Вашей похвалы.
Письмо Mme Alexandrov’ой пойдет сегодня же, так же как и пишу в «Novelles Littéraires». Юлий Осипович мне рассказал, что «некрологи» часто заготовляются еще до смерти, дабы не было задержки, и с ведома писателя.
