Переписка М. А. Алданова и С. С. Постельникова полностью

Теперь перехожу к недостатку очерка. Вы, впрочем, сами его в письме указываете, называя его очерк слишком схематичным. Я сказал бы и то, что он слишком сух. Я не читал книги Финдезейна, - может быть, она именно так написана? Но так писать книгу не следует. Если б Вы писали большую статью для огромного словаря вроде Брокгауза, то нельзя было бы лучше написать, чем написали Вы. Там должны были бы быть факты, факты и факты. Но книгу надо писать не только для справок, а и для того, чтобы она была интересным, занимательным чтением для широкого круга читателей. Я поэтому и посоветовал Вам начать, для издательства, с «красочной» главы, как эта. Постарайтесь, мой милый, именно красочной ее и сделать. Материалов больше чем достаточно. Например, о крепостных оркестрах и Пыляев дает много занимательного, бытового материала, а Вы о нем только упомянули. Вы могли бы даже просто дать в кавычках длинные цитаты хотя бы именно из Пыляева, с подстрочной ссылкой на них, с указанием книги и страницы. То же самое относится к Берхгольцу, - отчего не давать длинных, именно красочных цитат? Ведь у Вас очерк вышел очень краткий (страниц шесть-семь печатных, а можно дать и двадцать). Или же Петр, Елизавета, Екатерина. Надо, думаю, прежде всего указать, были ли они сами художественными натурами, отметить степень их музыкальности (о Петре Вы, впрочем, тут кое-что дали, но мало). О каждом их этих царей есть очень интересно и именно занимательно написанные книги Константина Валишевского[112]. Они были написаны по-французски, но есть и русские переводы (чтобы Вам не тратить время и на перевод). Там Вы всё об этом найдете, как и об Алексее (а не Андрее, как Вы написали) Разумовском и о Потемкине. Непременно возьмите в библиотеке эти книги, и Вы увидите, как это увеличит «интересность» Вашего очерка.

Теперь ссылки. Вы иногда даете их в подстрочном примечании, хотя и не указываете страниц (а это необходимо). Но иногда Вы в тексте просто вставляете имя автора, например: «(Пыляев)». Гораздо лучше первое, если даже Вы в конце главы дадите перечень литературы. В данном случае ссылка на Пыляева и говорит очень мало, так как у него есть не одна, а четыре книги.

И еще одно, очень важное. Даже тогда, когда Вы просто перечисляете факты, ни в каком случае не пользуйтесь (если это сколько- нибудь длинно) лишь одним источником для перечисления, так как это часто вызывает обвинения в плагиате. В частности, много ли Вы взяли у Финдейзена, книга которого, по-видимому, называется так же, как Ваша?

Вот пока все. В общем же, я доволен и одобряю. Ваши страницы пришлю Вам завтра, хочу прочесть в третий раз.

Имейте в виду, что для добавлений Вам не нужно целую страницу писать наново (кстати, я сначала и не заметил, что Вы четвертую страницу прислали в первой и во второй редакции): Вы можете срезать страницу, где нужно, и приклеить к ней дополнение. Для такой работы необходимы и ножницы и клей (рекомендую Вам Gripfix): именно поэтому я и просил Вас писать на одной стороне страницы, что Вы и сделали. Поля же служат только для коротких дополнений и исправлений.

Я очень рад, что Ваше здоровье совсем поправилось. О себе того же сказать не могу, но ничего серьезного нет.

Шлю Вам самый сердечный привет. Очень кланяюсь мосье Олегу. Моя жена благодарит за память и Вам тоже кланяется.

29.10.51

Paris le 29 X 51

Дорогой Марк Александрович,

Думаю, что Вы уже получили мое письмо от 25-го с. м. с окончанием главы об оркестрах. В субботу пришло письмо от В. А. Александровой, которое я прилагаю при сём. Ее ответ подает маленькую надежду, пишет очень любезно. Жду Ваших директив для ответа ей. Надеюсь, что скоро буду иметь от Вас письмо.

Не приедете ли Вы к юбилею Зайцева[113]? Я видел, что Вы состоите в комитете... Когда же мы будем чествовать и Вас? Разве надо ждать пятидесятилетия литературной деятельности?

Сегодня опять пишу лишь несколько строк.

Самый сердечный привет Вам, дорогой Марк Александрович и поклон Татьяне Марковне.

Преданный Вам, уважающий Вас,

Ваш Сергей Постельников.

Я [всё. - НРЗБ] еще не освободился от простуды.

31.10.51

Милый Серж.

Как Вы догадываетесь, я и очень рад и не рад тому, что Вам написала Александрова. Рад, так как программа очень понравилась и ей и Вредену, а это подает, по-моему, серьезную надежду на принятие книги. Кроме того, вижу, что она не обиделась на Вас за слова о ней или, во всяком случае, не очень обиделась (после того, что я им писал о Вас, тон ее письма мог бы быть, по-моему, чуть приветливее, как и обращение: ведь Вы ей сообщили Ваше имя-отчество? В моем черновике письма к ней от Вас я это указал). С другой же стороны, я, конечно, не могу радоваться тому, что они хотят отложить решение вопроса до получения всей книги или, по крайней мере, ее половины.