На прошлой неделе меня объяло полнейшее бесплодие (литературное), не вязались мысли; та фраза, которой я закончил главу, а именно: «человеку, с детства не привыкшему к умственному труду, нелегко начать учиться [с]о школьной скамьи.» (простите за собственную цитату!!), как будто пригвоздила меня к месту. Вчера это состояние, к счастью, окончилось благодаря технической уловке: я взялся за учебник всеобщей истории музыки Mr Landormy[131], кот[орый] изучал в Консерватории; решив сопоставить развитие зап. евр. музыки с русской; не знаю еще, что из этого выйдет. Лишь бы не отступление «на Запад».
Вчера я написал par avion в Litfund; списав Ваш текст. Хорошо, если придет поддержка, большое спасибо за Ваше предложение написать им с Вашей стороны. Олег и я шлем Вам, дорогой Марк Александрович, наш самый душевный привет и благодарности за письмо.
Олег еще не устроился на работу, настроение мрачное. Любящий Вас, Ваш Сережа.
Respectueux souvenir à Mme Aldanov[132].
Дорогой Марк Александрович,
Давно не имею от Вас известий; здоровы ли Вы? Высылаю Вам наконец переделанную главу о музыке при московских царях.
Это стоило мне немалого труда, т. к. я решил дополнить то, что пришлось сократить в исторических предпосылках на первых страницах, тем, что Вы прочтете в страницах 9-10-11-13а-18-19-20-21-22.
Таким образом, все же получится отдельная глава: 3-я в порядке книги, которая следует главе о церк[овном] пении. За 3-й идет уже написанная гл. 4-я, о Петре, Анне и Елизавете, о крепостных оркестрах.
Олег скоро закончит гл. о церк[овном] пении: он меня подводит, т. к. читает сейчас в Париже ряд публичных лекций на антропософские темы, к которым много готовится. Ничего не поделаешь!
Машинки у меня еще нет! Напрокат, у Анненкова, стоит 5000 с лишним за 3 месяца, или 50-60 фр. за страницу.
У меня несчастье: ломаются передние зубы, за эту зиму пришлось вырвать несколько, так что я обезображен. Приходится ждать лучших времен. С четырьмя зубами на верхней челюсти!
Если Вы будете иметь полчаса свободного времени, то я был бы Вам очень признателен, если б Вы смогли мне дать идею о том, как можно было бы выразить то, что я хотел сказать на стр. 13в, в более литературной форме. Романовы мне надоели смертельно, ils ne méritent que le silence![133]
Дорогой Марк Александрович, боюсь что опять получу неудовлетворительную отметку за мое exposé[134] о философии Декарта, но c’est plus fort que moi![135] Хочу быть полезным человечеству!
Жду с нетерпением Ваш ответ.
С самым сердечным приветом, шлю Вам и Татьяне Марковне мои самые лучшие пожелания доброго здоровья. От родителей и Олега сердечный привет.
Любящий Вас Ваш Сережа
Не написать ли пока Mme Александровой с извинением о задержке? Но, reflexion faite[136], пока не будет написана половина книги, к чему посылать три главы? Разве, что они так понравятся, что я получу контракт?! Интересно было бы узнать, не получили ли они предложения издать «Историю русской музыки» другого какого-нибудь автора?[137]
Милый Сережа,
Только что получил Ваше письмо - и еще даже не заглянул в статью. Я Вам не писал, так как нездоровится (ничего серьезного), завален работой и, главное, Ваше последнее письмо было ответным. Пишу же сейчас, чтобы «выразить сочувствие»: что это такое ? зубы ломаются в Ваши годы ? и один за другим ? Вероятно, есть какая- нибудь общая причина в организме ? Допускает ли такую возможность врач?
Есть ли уже какой-либо ответ из Литературного Фонда? Знаю, что заседание там состоялось ровно через неделю после того, как я Вам об этом написал. Тогда я дня заседания не знал, но когда узнал потом, то невольно подумал, что если б Вы написали им
Что же я могу Вам сказать о задержке дела с издательством? Я ведь Вам писал, что к январской программе Вы все равно опоздали. Теперь
Повторяю, я еще не взглянул на рукопись, но слова в Вашем письме о Декарте привели меня в недоумение: причем тут еще Декарт? Увидим.
Шлю Вам и Вашим (в обоих домах) самый сердечный привет. Очень кланяется Т.М.
Милый Серж.
