Дорогой Марк Александрович, может быть, до скорого свидания. Во всяком случае, я не уеду отсюда, не заехав к Вам в Nice, если Вы не сможете сюда приехать; думаю пробыть здесь до 22-го августа. Шлю Вам и Т. М. самый дружеский привет.
Любящий Вас,
Сергей
Милый Серж.
Очень благодарю за письмо. Я действительно себя чувствую не очень хорошо. Ничего серьезного, выхожу как всегда, но большая физическая и нервная усталость, вероятно от повышенного давления крови. Если я отправлюсь в Канн, то в самом деле напишу Вам дня за два и предложу встретиться в Кафе де-з-Алле (или де-з-Алліе?), а то подъем на виллу действительно трудный. Разумеется, буду очень рад Вас видеть.
Пожалуйста, кланяйтесь Олегу Сергеевичу и его родителям. Мы оба шлем Вам сердечный привет.
Дорогой Марк Александрович,
Итак, с прошлого воскресенья я в Марселе; чувствую себя здесь хорошо, как дома. У Mlle Allori 2 помещения рядом, и поэтому у меня впечатление, что это она приходит ко мне в гости. Чрезвычайно радушный и хороший человек.
Я был рад, что съездил в Ниццу Вас повидать, и немного жалею, что разговор был почти исключительно обо мне, когда так бы хотелось поговорить с Вами и на «серьезные темы».
Мне пришла в голову мысль начать писать Вашу биографию, если Вы согласились бы, и в следующую нашу встречу я хотел бы начать сбор материала. Ваши книги я оставил для чтения у Погибиных, они были чрезвычайно рады им и набросились на них, так что мне пришлось их им оставить, Олег, проездом через Марсель, привезет их мне, и я тогда начну читать.
Я серьезно принялся за работу. 7-го сентября, в четверг, буду играть в Радио, в 7 1/2 ч. вечера - 3 вещи Chopin. Есть ли у Вас приёмник?
Время пролетает здесь быстро и возвращение в Париж приближается. Будете ли Вы там этой зимой и не совпадет ли Ваш визит с моим концертом? Это было бы хорошо.
Родители Погибина были очень тронуты Вашим предложением похлопотать eventuellement о их принятии в дом инвалидов, но они еще ничего не решили конкретно по этому поводу, боятся, что не выдержат условий и климата.
Итак, пока всего доброго, шлю Вам свой самый сердечный привет и поклон Татьяне Марковне.
Искренне привязанный к Вам Сергей.
Каковы известия о Бунине?
Милый Серж.
Рад был Вашему письму, тому, что Вы довольны пребыванием в Марселе, что скоро будете играть. Желаю очень большого успеха. К сожалению, ни у меня, ни у моих очень немногочисленных здесь знакомых радиоаппарата нет.
Меня очень тронуло Ваше желание написать мою биографию, спасибо. Но и в жизни моей ничего особенно интересного нет, и, главное, для биографии еще не умершего русского писателя во Франции, да и нигде, издателя не найдете. Когда Вы станете действительным сотрудником «Нувелль Литэрер»[42] или других периодических изданий, Вы найдете случай написать обо мне, и я заранее сердечно Вас благодарю.
Я чрезвычайно расстроен: Бунин совсем плох, сегодня ему в клинике делают серьезную операцию[43]. В ожидании вестей о нем просто не нахожу себе места. Поэтому и пишу Вам кратко. Планов еще никаких не имеем. Может быть, послезавтра уедем, но ненадолго.
Пожалуйста, кланяйтесь Мадмуазелль Аллори, а в письмах семье Погибиных. Мы оба шлем Вам самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Перед отъездом в Америку - если уедем - повидаю Вас в Париже.
Милый Серж.
