— Я… я не…Мне не совсем … — она сделала паузу, чтобы заправить волосы за уши, прежде чем сказать. — Разрешено идти.
— Тебе не разрешают ходить куда? — Спросил я, чувствуя, как огромная боль разочарования поселяется в моем животе.
— Эм, куда угодно? — предложила она, беспомощно пожав плечами. — Мои родители вроде как защищают меня.
Понятно.
Если бы я был на их месте, я бы тоже защищал ее, учитывая, через что Шэннон прошла в своей старой школе.
— Но я хочу, — добавила она, застенчиво улыбаясь мне. — Я бы с удовольствием, на самом деле — если ты хочешь, то есть?
Моя мама дома, так что это исключено.
Заставив себя сосредоточиться на дороге передо мной, а не на девушке, сидящей рядом со мной, я включил указатель и выехал на скользкую дорогу, ведущую в город.
— Кино, да, — ответил я настолько беззаботным тоном, насколько мог, в то время как внутри горел до чертиков.
Шэннон
Я провела всю субботу, нянчась со своим младшим братом Шоном, что было нормой, когда няня решала съездить в Беару навестить тетю Элис и ее семью, а мама работала.
Разница в эти выходные заключалась в том, что отец ушел, а мать пропала.
Я знала, что назревает буря. Моя интуиция всегда была права.
После того, как Джонни подвез меня домой прошлой ночью, разгорелся скандал, в результате которого мой отец избил меня до полусмерти, в основном из-за той дурацкой газетной вырезки, которую он все еще не выпускал из рук. Мама оттащила его от меня, заработав себе пощечину засвои ошибки. Она приказала ему уйти и никогда не возвращаться.
Папа погрузил в семейную машину все, что у него было, назвал меня и маму стаей шлюх и умчался, разъяренным и пьяным. Час спустя мама выбежала из дома с сумкой, села в такси, и с тех пор ее никто не видел. Для нашей мамы не было ничего необычного в том, чтобы уйти после ссоры.
Однако она редко не возвращалась.
Я знала, что мама вернется. Это просто вопрос времени.
Я также знала, что мой отец вернется.
Мне было неприятно смотреть, как он уходил прошлой ночью. Это не первый раз, когда ему сказали уйти.
И это не первый раз, когда он избивал меня до полусмерти.
Рано или поздно он вернется, обещая рай и избавляя от ада.
Ничего не изменится. Этого никогда не случалось.
Тадхг, Олли и Шон могли думать, что он ушел навсегда, но мы с Джоуи все понимали.
Без присутствия наших родителей нам с Джоуи приходилось заботиться о наших младших братьях. Когда сегодня утром в доме не было никаких признаков того, что родители вернулись, Джоуи пожертвовал собственной тренировкой с командой «Корк», чтобы взять Тадхга и Олли на футбольный блиц, в котором они оба участвовали.
Я осталась с Шоном, который провел большую часть дня, крича о маме.
Это катастрофа.
Бесчисленные телефонные звонки нашей матери остались без ответа, так что я оставила попытки дозвониться до нее. Приступив к работе над бездонным списком заданий, выделенных мне на еженедельной основе, я убирала дом сверху донизу, мыла плинтусы и меняла все простыни по ходу дела.
К восьми часам субботнего вечера я постирала четыре комплекта белья, приготовила обед и ужин для своих братьев, искупала и одела Шона перед сном, а также вычистила дом до блеска.
Конечно, это не продлилось долго.
Как только мальчики протопали через парадную дверь, хаос и беспорядок возобновились. Балансируя миской шоколадных хлопьев в одной руке и бутылкой молока в другой, я толкнула бедром дверь гостиной и вошла внутрь.
— Держи, Шон.
Поставив миску и стаканчик на кофейный столик перед моим младшим братом, я взъерошила его вьющиеся светлые локоны, затем встала и потянулась.
— Съешь все это перед сном, — добавила я, застонав от облегчения, когда почувствовала, как мышцы спины расслабились.
Мне было так больно, что я не могла прямо ходить.
— Я хочу к маме, — ответил Шон, надувшись перед тарелкой хлопьев. — Мамочки больше нет.
— Мама на работе, Шон, — я повторила ту же фразу, которую говорила ему сегодня пятьдесят раз. Набравшись терпения, я добавила:
— Она скоро будет дома, — а затем поспешила выйти из комнаты, прежде чем он успел спросить, когда.
У меня не было для него ответа, и я ненавидела лгать ему.
Правда была в том, что я не знала, когда вернется мама.
Опустив плечи, я вернулась на кухню и направилась к чайнику.
Мне нужен был чай.
Много чая.
Джонни
Мой тренировочный день в академии в субботу пошел ко дну. Полностью провалился.
Я был слаб, и это проявилось на поле.
Меня вызвали в кабинет в середине утра, где я получил от тренера Деннехи нечто, что я бы счел похожим на испанскую гребаную инквизицию. После этого меня отправили прямо к врачу команды на еще одно обследование, за которым последовал осмотр у Дженис, физиотерапевта.
Как и предсказывал мой тренер, я провалил как физические, так и медицинские тесты, которые мне выдали.
