«Закончив с формальностями, — продолжал неизвестный, — мы спешим перейти к самой сути вашего задания. Книга, которую вы должны оформить, является отпечатанным в одном экземпляре сборником стихотворений, посвящённых одной и той же женщине, называемой условно мадемуазель Атенаис. Её настоящего имени в книге не упоминается, можете не тратить время на поиски. Ввиду того что вы, несомненно, ознакомитесь с содержанием книги, спешу заметить, что автором большинства содержащихся там произведений является ваш покорный слуга, имя своё я также разглашать не планирую.
Как вы, видимо, уже догадались, обработанная человеческая кожа, присланная вам для работы, принадлежит означенной мадемуазель. Наша прекрасная дама почила в бозе ровно десять дней тому назад. К сожалению, переплётчик, который должен был изначально заниматься данной работой, внезапно скончался на пятый день после мадемуазель Атенаис, и потому мы были вынуждены срочно подыскивать ему замену. Он успел лишь подготовить кожу к последующей обработке, но даже не приступил к созданию самого переплёта.
Нам сложно судить, какая информация поможет вам в вашей миссии. Мадемуазель Атенаис на момент смерти было несколько более тридцати лет, она была полна сил, поэтому кожа её отличается великолепной упругостью и красотой. Нам бы хотелось, чтобы переплёт был светлым, радостным и отражал стремление мадемуазель Атенаис к жизни, к теплу, к любви. Она не любила яркие краски, но теряла голову от украшений, в особенности от драгоценных камней. Некоторые из её любимых экземпляров приложены к пакету, рекомендуем использовать их в работе.
Также в пакете наличествует ранний портрет мадемуазель, выполненный с натуры. Данный портрет мы также рекомендуем разместить на одной из крышек переплёта — на ваше усмотрение. В остальном мы доверяемся вашему вкусу и профессионализму. Наш посланник получил немалое удовольствие от изучения других ваших работ, выполненных из схожего материала, от блестящего соответствия обложки и внутреннего содержания, от качества переплётов и их художественной составляющей. Его мнению мы склонны в данном вопросе доверять безоговорочно.
Когда он посетит вас с визитом, вы вправе задать ему любые вопросы и уточнить любые детали, помимо одной. Ни в коем случае не пытайтесь узнать настоящее имя мадемуазель Атенаис и причину её смерти. Пусть эти сведения останутся за пределами ваших знаний.
С глубочайшим уважением и надеждой на плодотворное сотрудничество, N».
Шарль отложил письмо и начал разворачивать большой свёрток. С самого верха и в самом деле лежал небольшой, буквально три на три фута, холст, где лёгкими мазками, в незнакомой Шарлю манере был набросан портрет юной девушки с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Она была изображена по грудь, и последняя показалась Шарлю не слишком выдающейся; вообще, мадемуазель Атенаис производила впечатление не красоты и лёгкости, а скорее чрезмерной худобы и измождённости. Художник стремился придать её коже аппетитный розовый оттенок, но Шарль видел, что такому сложению скорее соответствовала бы мертвенная бледность.
Тут же находился небольшой пакетик с драгоценными камнями — четырьмя рубинами, двумя бриллиантами, двумя сапфирами и двумя топазами. Все были великолепно огранены, но, судя по едва заметным следам окисления на боках, ранее находились в медных, то есть не очень дорогих, оправах, а после извлечения не подвергались чистке.
Наконец, Шарль приступил к разворачиванию самого главного, самого драгоценного свёртка — того, где хранилась кожа мадемуазель Атенаис.
О, да, это была кожа. Ровная, блестящая, аккуратная, со встречающимися тут и там чёрными точками — родинками. Обработана она была мастерски и пахла именно кожей и ничем иным — любимый аромат Шарля, волшебное благоухание свежеизготовленного переплёта. Для качественного блинтового тиснения кожа показалась переплётчику чрезмерно тонкой — такой блинт будет постепенно сравниваться с остальной поверхностью, и через два-три века рассмотреть рисунок будет практически невозможно. Впрочем, подобные проблемы обходились легко: под тонкий верхний слой подкладывалась вторая кожа, потолще, штамп продавливал оба слоя, закрепляя их сцепление и образуя значительно более глубокий рельеф.
В голове у Шарля уже рождался замысел. Он понимал, что в работе нужно гармонично сочетать желания заказчика и собственный художественный вкус. Просто поместить в центр передней крышки портрет девушки и обвязать его узорами — слишком примитивное решение. Шарль понимал, что в данном случае нужно создать нечто более сложное, по всей видимости, дублюру[59] с четырьмя независимыми, но изящно сочетающимися узорами на четырёх поверхностях переплёта.
