И тогда Шарль кивнул: «Я согласен». — «Согласны?» — «Да, согласен». — «Вы легко согласились». — «Я люблю работать с этим материалом». — «Вы раньше работали с человеческой кожей?» — «Да». — «У вас есть образцы?» — «Да, конечно, вот эта книга сделана из кожи старика плюс обработана очень жёстким раствором, поэтому она такая шершавая, и структура видна, а эта из кожи женщины, тут всё гладкое и аккуратное, обратите внимание на альды, в центре каждого — сосок, всего четыре штуки, потому что пришлось взять остальные два из другого источника». — «Хватит, я вижу, что не ошибся в вас, в какой срок вы можете сделать переплёт, если материал придёт на этой неделе?» — «Материал придётся обрабатывать, так что нужно оставить хотя бы недели три, лучше — месяц». — «Хорошо, месяц — нормально, мы успеем». — «Что успеете?» — «Неважно».
Серый встал.
«Материал доставят к вам, видимо, послезавтра. Потрудитесь не покидать в это время дом, сами понимаете, всё довольно деликатно, и мы не сможем передать посылку в третьи руки. Если что-то изменится, мы отправим к вам мальчика».
Шарль кивнул: «Да, конечно, так и поступим». — «Позвольте откланяться», — сказал серый. «А как же условия заказа? — спросил Шарль. — Что мне делать с материалом, есть ли какие-либо требования?» — «Они будут в письме», — сказал серый, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Шарль не стал спускаться.
Он вернулся в кабинет, сел за стол и вдохнул полной грудью. Первый настоящий заказ. Все предыдущие были лишь подготовкой, игрой в солдатики, а теперь ему предстоит полноценная война. Теперь нужно было с головой углубиться в работу, поскольку любое промедление, любая пауза была мучительной — Шарль предвкушал, волновался, не мог выбросить из головы предстоящую задачу. Эти два дня следовало посвятить рядовым заказам, поскольку заказ серого человека был срочным и требовал отложить всё остальное. Три недели — вполне достаточно для переплёта, Шарль дал себе небольшой запас времени, чтобы сделать всё спокойно, качественно, не торопясь. Ведь один заказ тянет за собой другой — проверено на практике.
Он спустился вниз, закрыл дверь на засов, потом снова поднялся, перешёл в основное здание, добрался до мастерской. Его ждал заказ, который нужно было закончить как раз к послезавтрашнему, — сочинения Руфина Аквилейского[56], Ориген[57] и сборник гомилий[58] в простом деревянном переплёте из расписанных досок, вовсе без применения отделочного материала, стилизация под книги двенадцатого века. Шарль сел за стол, подвинул книгу к себе и стал думать, каким цветом выкрасить искусно вырезанный на доске профиль святого. Одежда уже была покрыта белым, а нимб — золотым.
Два дня прошли для Шарля мгновенно, пролетели, подобно минутам. Он, как никто иной, умел уйти в работу, раствориться в ней, пропасть. Правда, после таких погружений Шарль чувствовал чудовищное измождение, поскольку забывал порой даже поесть. Обычно он просто валился в постель и дрых до следующего дня, затем приводил себя в порядок, полз на рынок, покупал свежие фрукты и овощи, мясо, готовил себе простой, но сытный обед, кушал. С клиентами он старался договариваться заранее, чтобы те не появились внезапно, в разгар работы.
Но в этот раз всё должно было произойти по-другому.
Когда Шарль «вышел из транса», уже светало. Около двух дней — и рассвет предвещал появление курьера с материалом. Шарль был взъерошен, от него пахло потом и краской, и принимать посыльного, будь это даже простой мальчишка (впрочем, переплётчик полагал, что столь ценный груз мальчишке не доверят), никак не мог. Более того, уже следующей ночью предстояло идти за новой «поставкой» от бродяг — значит, нужно было срочно приводить себя в порядок и не спать, ни в коем случае не спать.
Шарль начал с того, что окатил себя ледяной водой из бочки. Нельзя сказать, что это было приятной процедурой, но, по крайней мере, он заметно взбодрился. В погребе нашлась большая копчёная свиная нога и немного вполне съедобной репы. Разведя огонь и вскипятив воду, Шарль быстро бросил последнюю вариться и извлёк с антресолей небольшой пакет с чаем.
Чай в Париже был не то чтобы редкостью — голландских торговцев, постоянно курсирующих на Восток и обратно, хватало. Просто он не пользовался популярностью. Знать употребляла вино, простолюдины — пиво и воду, было множество горячих и холодных отваров и напитков, но восточные травки, придающие кипятку подозрительный цвет и не менее странный вкус, успеха практически не имели. Их заказывали увлечённые восточной модой дворянки и некоторые богатые купцы, гм... пожалуй, и всё. Но переплётный цех имел с Востоком давние и очень прочные связи. Книги, завезённые из арабских стран и Китая, весьма ценились переплётчиками, поскольку могли многому научить, привнести свежее дыхание в мастерство росписи и прочего украшения. Жан де Грези всем напиткам предпочитал вино, но его сын уже после смерти старика однажды столкнулся с чаем, причём весьма и весьма занимательным образом.
