Голландцы всегда имели прерогативу на ввоз чая в Европу. Ост-Индская компания, освоив новый товар, провела великолепную «рекламную кампанию», презентовав чай целому ряду знатных особ в качестве лекарства от подагры, мигрени, геморроя и прочих болезней. Молодой Людовик, как ни странно, проникся чайной горечью и постепенно вводил при дворе моду на голландскую новинку; простолюдинам чай был недоступен, поскольку стоил баснословно дорого, а вот купечество пыталось подражать двору, и потому к середине 1660-х годов появились первые французские торговцы, закупавшие чай в обход Ост-Индской компании.
Шарлю же первый опробованный чай достался вовсе не от голландцев и не от купцов-соотечественников. В один прекрасный день, вскоре после восемнадцатилетия, молодому человеку посчастливилось перекупить у какого-то торговца арабскую книгу в весьма интересном переплёте. Его доски, если сложить их одна на другую, по своей толщине превышали толщину самой книги, а при встряхивании становилось понятно, что они служат ящичками для чего-то сыпучего. Некоторое время провозившись с поиском замка, Шарль всё-таки отомкнул одну из досок — она оказалась «шкатулкой с секретом». Внутри были засушенные листочки и палочки со специфическим ароматом. Шарль предположил, что это некое средство для сохранения книжных страниц от влаги или насекомых.
О том, что странную смесь нужно заваривать в горячей воде, Шарль узнал тоже случайно — в один из редких дней, когда он посетил собрание гильдии. Он совершенно не интересовался цеховыми делами и если и появлялся на каких-либо общих мероприятиях, то сидел в самом углу помещения и помалкивал. Таким образом он однажды подслушал разговор двух цеховых — мелкого печатника и литейщика, специализирующегося на готических шрифтах, о новой моде, пришедшей во дворец. Печатник выполнял какой-то заказ для королевского двора и был угощён некой горькой гадостью под названием «чай», описанной как «дрянь какая-то, трава и листья сухие в воде плавают, нет, чтобы вина налить…». Шарль сопоставил полученную от печатника информацию со своей восточной книгой и, будучи по характеру склонным к экспериментам, заварил несколько сухих листочков.
Результат ему понравился. Смесь и в самом деле придавала воде оригинальный вкус сырой земли, горький, неприятный, но неожиданно притягательный. Впоследствии Шарль узнал о чае гораздо больше и стал покупать его понемногу у одного знакомого торговца. Чай бодрил его, придавал сил, позволял работать значительно более эффективно. И сейчас чай был именно тем, что нужно.
Читатель должен меня простить за отклонения от основного сюжета, отвлечения на, казалось бы, ничего не значащие мелочи. Но именно мелочи, именно детали составляют на самом деле настоящий характер персонажа, его истинную сущность. Герой идёт на подвиг один раз в жизни — и навсегда получает статус героя, а его деяние описывается в многочисленных книгах. Но на самом деле подвиг не имеет никакого отношения к реальному человеку, его совершившему. Значительно больше о нём может сказать то, как он застилает постель, что он кушает и какие женщины ему нравятся, какие песни он напевает за работой и на отдыхе, спит в ночной рубашке или без оной. Но вернёмся к нашему переплётчику.
Употребив чашку горячего травяного чая, поев варёной репы с холодной свининой, Шарль почувствовал себя человеком. Усталость не ушла окончательно, но опустилась куда-то на дно разума, не мешая думать и действовать.
Правда, взамен усталости появилось волнение. Шарль предвкушал появление курьера, предвкушал задание, мечтал о нём. Он строил планы, грезил наяву — и время текло невероятно медленно; солнечные часы на здании напротив дома Шарля показывали, что уже в районе девяти часов — а молодому мастеру казалось, что он провёл на кухне весь день.
Ещё через полчаса он перешёл во второй, «приёмный», дом, чтобы не пропустить клиента. Стук в дальнюю дверь был слышен и из основного здания, но довольно слабо, и при работе в мастерской его можно было не услыхать.