– Я тебя узнала. Ты ведь Джонатан Эшер, так? Пилот, работавший у ученого, который путешествия во времени открыл.
Эш смущенно заерзал на стуле.
– Честно говоря, мне в этой части города редко перепадает бесплатная выпивка. Не слишком-то меня здесь любят.
– Я, знаешь ли, всегда стараюсь сохранять объективность, – проговорила девушка, а потом выразительно кивнула на молодежь в дальнем углу бара. Судя по крикам, там завязалась пьяная ссора. – Увы, не все тут доросли до такой позиции, – заметила она. – Как только они тебя узнают, то отмутузят по первое число. А перед дракой немного выпить не помешает.
Эш вскочил со стула.
– Тогда я, может…
Девушка закатила глаза.
– Да садись, не бойся. Шучу я. Они же вдрызг пьяные, им сейчас на тебя плевать с высокой колокольни.
Эш сомневался в правдивости этого замечания, но все же медленно опустился на барный стул, вдруг ощутив смутную тревогу.
– Да и потом, настали другие времена, – заметила девушка, вновь устремив взгляд на свою башню из коробков. Она засучила рукав, и Эш заметил на коже расплывчатую черную татуировку – цирковой шатер, а под ним надпись: «У всех есть право на прошлое!». – Теперь, когда Роман с Квинн начали путешествия в прошлое, все изменится к лучшему. Все так говорят. Сегодня утром на пристани я слышала разговоры о том, что во время следующей вылазки они планируют предотвратить урон, который нанесло нашему городу мегаземлетрясение! – Она вскинула бровь и спросила чуть ли не с вызовом: – Ты же не станешь спорить с тем, что это прекрасная затея?
Эш не знал, что ответить. Затея и впрямь была замечательная, вот только вряд ли ее удастся воплотить в жизнь.
– До мегаземлетрясения я жила в Западном Сиэтле, – едва слышно продолжила девушка. – У меня был большой дом! А осенью я должна была пойти учиться в колледж… – Она тряхнула головой и рассмеялась. – Хотя кто знает! Если Квинн с Романом и впрямь все исправят, может, я таки смогу начать учебу!
Эш поднял стакан.
– Надеюсь, у тебя и правда это получится.
Эш подумал, что, возможно, ему будет проще сосредоточиться на книгах в одиночестве. И он с удивлением обнаружил, что эта мысль оказалась здравой. Он погрузился в текст, и ритм цифр, отпечатанных на странице, тут же показался ему знакомым, точно слова старой песни, которую вроде бы и не учил никогда, но вдруг вспомнил. Погрузившись в чтение, он отчетливо представил, что вновь оказался в профессорской мастерской в АПТЗП в беззаботные дни до землетрясения.
Он очень любил эту мастерскую. Она совсем не похожа была на профессорский кабинет: здесь не было ни мебели, обитой кожей, ни тяжелых деревянных столов. Куда сильнее она напоминала студию художника. Посреди комнаты стоял массивный чертежный стол, окруженный мольбертами, на которые Профессор выставлял тетради – на их страницах пестрели расчеты, теоретические заметки и чертежи. Одну стену целиком занимали книжные полки, и рядом с ними стояла старинная стремянка, с помощью которой Профессор доставал книги с верхних.
Эш хорошо помнил запах этой комнаты – сигарет (хотя Профессор уверял, что не курит) и подгоревшего кофе, помнил, как они с Зорой и Романом лежали на ковриках, заботливо постеленных Наташей на цементный пол, чтобы хоть немного согреть мастерскую. Помнил тихий шелест страниц, ласковые лучи солнца, пробивавшиеся в окно, торопливые шаги Профессора, расхаживавшего по мастерской. Он часто читал им пространные, немного беспорядочные лекции о Стивене Хокинге и Николе Тесле – или о разных парадоксах, с которыми может столкнуться путешественник во времени. «
Эш очень надеялся, что что-то из этих лекций прочно засело в памяти и всплывет, если основательно погрузиться в чтение, но подробные расчеты, по которым он скользил взглядом, никаких конкретных воспоминаний не пробудили. Он стал перечитывать их, и каждый раз ум цеплялся за какие-нибудь детали, а в голове вспыхивали вопросы – например, «кажется, Профессор что-то говорил о том, что внутри анила энергия проявляется по-особому?» – но спустя мгновенье эти мысли улетучивались, точно дым.
Эш и сам не знал, сколько он просидел над книгой. В какой-то момент на страницы легли чьи-то ладони. Он поднял взгляд и увидел барменшу. В ее лице не было ни кровинки.
– Что случилось? – спросил Эш.
Она покачала головой.
– Вообще, я не собиралась ничего тебе говорить, чтобы не пугать понапрасну, – сказала она, понизив голос. – Но, кажется, лучше тебе сейчас уйти.
Эш окинул ее беспокойным взглядом.
– Что случилось?
