Прокурор Теодор Шацкий был в бешенстве, когда, наконец, выбежал из здания суда на Лешне. Он давно не переживал такого дня, когда все складывалось против него. С утра поссорился с Вероникой, доведя ее до слез, а заодно и Хелю, бывшую свидетельницей скандала. Хуже всего, что он не помнил, о чем шла речь. Более того, был уверен, что когда они стали кричать друг на друга, уже не помнили, с чего все началось. Он встал довольно рано, плохо выспавшийся, с намерением пойти в бассейн. Чувствовал, что ему нужно хорошенько утомить себя, чтобы хоть на минуту выбросить из головы мысли о деле Телята. Он разбудил жену поцелуем, приготовил кофе, потом долго не мог найти свои очки для плавания, хотя был твердо уверен, что в последний раз положил их в шкафчик с бельем. Рылся во всех ящиках и ворчал, а Вероника пила кофе в постели и посмеивалась над ним, что, может, он так давно был в бассейне, что очки высохли из-за отсутствия воды и рассыпались в порошок. Он выпалил: в том, что касается заботы о себе, ему как раз не в чем себя упрекнуть. Потом покатилось… Кто из них что делает, кто чего не делает, кто от чего вынужден отказаться, кто приносит себя в жертву, у кого более важная работа, кто больше занимается ребенком. Последнее замечание его особенно задело, и он прокричал, что не помнит, чтобы главной обязанностью отца было воспитание маленьких девочек, и что он, к сожалению, не может делать всего за нее, что ее, по-видимому, огорчает. И вышел. В бассейн он опоздал, к тому же ему расхотелось плавать, да и очков не было, а без них в глазах у него щипало от хлорированной воды. Только и радости, что во время ссоры он не думал о Теляке.
С работы он позвонил приятелю со студенческих лет. Марек одно время работал в пригородной прокуратуре, кажется, в Новом Дворе Мазовецком, а потом был откомандирован по личной просьбе в следственный отдел ИНП[101]. Увы, Марек не только оказался в отпуске на озере у Нидицы, но и вел себя достаточно холодно, посоветовал Шацкому придерживаться официальных служебных путей.
