Когда Киара больше не могла этого выносить, она убрала пальцы и крепко прижала их к своему измученному чувствительному клитору, чтобы успокоить его. Ее влага покрывала внутреннюю поверхность бедер и намочила кровать под ней.
Прерывисто дыша, она расслабилась на подушке. Уголки ее рта приподнялись в улыбке. Волкер тоже замер, его рука теперь сжимала основание пульсирующего члена. Губы были приоткрыты от учащенного дыхания, а пряди голубых волос падали на лицо. Он выглядел совсем как после их занятий любовью на «Янусе Шесть».
Конечно, он был бы гораздо более растрепанным, если бы Киара могла сделать с ним все, что хотела.
Она страстно желала погрузить руки в эти голубые локоны.
— Мы должны сделать это снова, — сказала Киара, подмигнув ему.
Он рассмеялся, растянув губы в широкой улыбке.
— Однозначно. Но в следующий раз я не буду просто рассказывать тебе, что я собираюсь сделать, я собираюсь иметь каждую частичку тебя, пока ты не охрипнешь, выкрикивая мое имя.
Киара усмехнулась, когда дрожь пробежала по ее телу. Она любила эту его сторону. Он всегда был открыт и честен с ней, ослабляя бдительность и показывая ей те свои стороны, в которые никто другой никогда не был посвящен. Но это? Эта его сторона была новой и волнующей. Хотя они были близки в детстве, но провели так много лет порознь. Им предстояло узнать и открыть друг о друге столько нового.
Она наклонила голову и вздохнула, часть ее веселья исчезла. Она убрала руку от лона и положила ее на живот. Больше всего на свете она хотела, чтобы он был здесь, с ней, обнимал ее после того, что они только что пережили.
— Я скучаю по тебе.
— Скоро, Киара. Мы почти на месте. Дорога была слишком длинной, но мы наконец почти на месте, — с видимой неохотой Волкер наконец выпустил член. Он растопырил пальцы и посмотрел вниз на покрывающее его семя.
У Киары возникло внезапное желание вылизать его кожу дочиста, и она едва удержалась, чтобы не высунуть язык. Будь он в этой комнате, она бы слизала все до последней капли.
Его глаза снова встретились с ее, и выражение его лица смягчилось, когда он опустил руку.
— У тебя уже поздний вечер, а я недалеко от Артоса. Нам обоим нужно привести себя в порядок, а тебе нужно выспаться.
Она надула нижнюю губу.
— Тебе обязательно уходить так скоро?
— Увы, моя Джульетта, но я должен, — он ухмыльнулся, но его глаза остались серьезными.
Киара усмехнулась. Даже столько лет спустя он помнит те разговоры, которыми они обменивались, пока она была в Америке.
— Наша история — это не «Ромео и Джульетта», помнишь?
— Да. Наша намного, намного лучше. И как только я вернусь к тебе, во вселенной не останется ничего, что могло бы снова разлучить нас.
Она мягко улыбнулась.
— Я люблю тебя, Волкер.
— Я тоже люблю тебя, моя пара, — он протянул руку, как будто хотел дотронуться до нее, и ее сердце сжалось. — Я позвоню тебе, как только снова окажусь за пределами территории Консорциума.
Хотя Киара знала, что звонки всегда заканчиваются, она не хотела прощаться, не хотела, чтобы он уходил. Но очень скоро им не придется этого делать.
Подкрался непрошеный зевок, и она не смогла его сдержать.
Волкер улыбнулся.
— Спи, любимая. Пусть я буду в твоих снах.
— Всегда, моя звезда.
ОДИННАДЦАТЬ

Раскинувшийся городской пейзаж Артоса простирался до горизонта во всех направлениях. Не было никаких сомнений в том, почему это место прозвали Бесконечным городом, даже если не принимать во внимание, что под поверхностью находилось бесчисленное множество слоев, столь же населенных и оживленных. Архитектура и искусство тысячи культур были выставлены повсюду, все это перемежалось фонтанами, водопадами, бассейнами и пышной растительностью из бесчисленных чужих миров. Здания любой формы и размера стояли бок о бок на разных ярусах, соединенные между собой паутиной дорожек и террас, которые каким-то образом безупречно сочетались, не выглядя загромождением.
Улицы и тротуары были заполнены пешеходами самых разных видов, которых Волкер не мог перечислить, а в воздухе носились бесконечные потоки парящих машин в странном управляемом хаосе. Движение каким-то образом только дополняло сияние стекла и металла множества зданий.
Волкер изучал все это через боковое окно машины на воздушной подушке, которая всего двадцать минут назад забрала его со станции шаттлов космопорта, испытывая противоречивую смесь безразличия и благоговения. В юности он прожил на Артосе четыре года, все время мечтая увидеть гораздо более примитивный, но более гостеприимный город — Лондон. Какими бы чудесами ни обладал Артос, они никогда не захватывали его, потому что это было не то место, где он хотел быть.
Сегодня это чувство не изменилось, но, как и раньше, у него не было выбора, кроме как быть здесь.
