В гостиную Роб вернулся с пепельно-серым лицом. Не приятного, чуть сизоватого цвета, слегка напоминающего кафель под моим креслом, но болезненно-желтоватого оттенка, заставлявшего вспомнить туберкулез, пеллагру и еще тысячу болезней сразу.
Я вскочила с колотящимся сердцем. - Где она?
- Она... - Роб запнулся. - Где-то должна быть.
- Да, как и Терра инкогнита! Роб, я хочу знать, где моя картина? Где "Поле, поросшее чертополохом"?
Роб понурился. - Абби, я точно помню, что упрятал ее в сейф. Но сейчас ее там нет. Подожди немножко, я все осмотрю.
- Покажи мне свой сейф! - потребовала я, отдавая себе отчет, что веду себя вовсе не так, как подобает благовоспитанной уроженке Юга. Наверняка, мои предки не меньше чем в пяти поколениях ворочались сейчас в своих могилах. В том числе прапрабабушка, которой посчастливилось угощать чаем с лимонным пирогом самого Роберта Эдуарда Ли* (*Знаменитый генерал, командовавший армией южан в битве под Геттисбергом), когда тот останавливался в Рок-Хилле.
- Хорошо, Абби, но только поклянись, что не расскажешь о нем ни одной живой душе, - попросил Роб, умоляюще закатывая глаза.
- Не сойти мне с этого места, - с готовностью поклялась я. - Пусть у меня вынут печенку и бросят ее псам!
Роб со вздохом провел меня через главную спальню в ванную. Господи, неужто он вмонтировал сейф в ванну?
- Вот здесь, - пробормотал он, указывая на биде.
- Где?
Роб нажал какую-то кнопку, и биде развернулось на сто восемьдесят градусов, обнажив металлическую дверцу сейфа с многочисленными кнопками и рычажками.
- Вот это да! - искренне восхитилась я. Роб, несомненно, умница, но я и представить себе не могла, что у него такое воображение. - А что случится, если кому-то взбредет в голову воспользоваться биде? - спросила я.
Роб закатил глаза. - Абби, нас интересует только французский антиквариат, а не их гигиенические манеры.
- Открывай!
- Извини, Абби, но не могла бы ты отвернуться?
Я отвернулась, чтобы не тратить времени на споры. Пока Роб колдовал с наборным замком, я вполголоса мычала "Марсельезу".
- Готово.
Я повернулась. Сейф был доверху заполнен обтянутыми бархатом коробочками, вроде тех, в которых хранят драгоценности. Я не преминула заметить также толстые пачки денежных купюр, перетянутые резинками. К сожалению, рассмотреть номинал купюр мешала белая бумага.
- Но здесь даже места нет для картины, - возмутилась я.
- Она влезла, хотя и с трудом, - возразил Роб. - Я скатал ее в рулон и положил наискосок.
- Ты не помял ее?
Роб насупился. - Нет. Я обращался с этой картиной крайне бережно. Поверь, Абби, я очень люблю тебя и ценю нашу дружбу.
- Надеюсь, что хотя бы одно из этих заявлений правдиво. Ну, и где ты собираешься искать ее теперь?
- Я пытаюсь собраться с мыслями. Сразу после твоего ухода я поместил холст в сейф. Потом достал, чтобы показать Роберту. А потом... О, Господи, я забыл убрать ее в сейф!
- Поразительно, но я и сама уже об этом догадалась, - съязвила я.
- Мы сидели в музыкальной гостиной, и я оставил картину на рояле.
Несмотря на длиннющие ноги Роба, я рванула так, что ухитрилась обставить его, по меньшей мере, на два корпуса. Увы, разочарованию моему не было предела.
- Здесь ничего нет! - запыхавшись, выговорила я.
- Не может быть. - Роб растерянно развел руками. - Вот здесь, на этой крышке, я ее и разложил. Мы оба на нее любовались, потом я посмотрел на Боба, а он - на меня...
- Пожалуйста, избавь меня от ненужных подробностей. И что ты сделал с ней после?
Роб глухо застонал. - В том и дело, что - ничего. Мы просто уехали в салон.
- А моя картина испарилась? Мои двадцать миллионов канули в Лету?
- Десять миллионов, Абби. Двадцать за нее лишь какой-нибудь чудак выложит.
- По-твоему, сейчас самое удачное время препираться из-за десяти миллионов? - саркастически спросила я.
- Туше, - сокрушенно произнес Роб.
- Что? - переспросила я, но в следующий миг сообразила, что он имел в виду* (* термин "туше" в борьбе означает момент соприкосновения лопаток с ковром - поражение).
- Абби, богом клянусь, что картина оставалась здесь, и после нашего ухода никто ее не видел... - Он вдруг нахмурился. - Кроме, разве что, миссис Ченг.
- Миссис Ченг? - переспросила я. - Вашей домработницы?
- Да. Генеральную уборку она проводит по понедельникам, но по четвергам, после того, как мы с Бобом уезжаем в салон, она заходит, чтобы поменять полотенца, скатерти и постельное белье.
- То есть, она может заглянуть к вам в любое время? - свирепо процедила я.
- Бога ради, не волнуйся, Абби - за миссис Ченг я головой ручаюсь. Я сейчас же позвоню ей и спрошу, не видела ли она картину. Правда, она могла еще не успеть вернуться.
- Но ведь она совсем не говорит по-английски, - жалобно всхлипнула я. - Ни слова. Ты сам мне рассказывал.
Роб протянул ко мне руку успокаивающим жестом, но я отшатнулась, как от гремучей змеи.
- Зато, если помнишь, я говорю на мандаринском наречии китайского языка.
- Ну так звони ей!
