Лицо Уиннелл сделалось белым, как мел; поразительный контраст с черными как смоль бровищами. - Скажи мне, Абби, - заговорила она изменившимся голосом. - Сколько ты готова заплатить своей лучшей подруге, если она загонит твоего Ван Гога за десять миллионов долларов?
Я вздохнула. - Уиннелл, зайчик мой, ты же даже с дельцами местного масштаба не знакома, не говоря уж о международных. Или я ошибаюсь?
- Но ведь я сказала, что могу продать твою картину, не так ли? Уиннелл уже не говорила, а цедила сквозь зубы. - Между прочим, Билли Боб, мой кузен, сотрудник картинной галереи в Гринич-виллидже* (*Богемный район Нью-Йорка, славящийся выставками художников).
- И чем он там занимается, хотела бы я знать? - фыркнула я. - Полы подметает?
- Не только. Иногда ему доверяют и картины развешивать.
- Нет, Уиннелл, мне настоящий профессионал нужен.
- Я понимаю. Но допустим, что босс Билли Боба толкнет твою картину за десять миллионов. Сколько ты мне дашь за это? Ты ведь так до сих пор и не сказала.
- Надеюсь, пятидесяти тысяч с тебя хватит? - великодушно предложила я.
Физиономия Уиннелл вытянулась. - Абигайль Луиз Тимберлейк, отчеканила она. - Ты скупердяйка!
- Ничего подобного!
- Ты дешевка! - продолжала бичевать меня Уиннелл, распаляясь сильнее и сильнее. - Жалкая, гнусная и подлая.
- Это я - дешевка? - взорвалась я. - И я слышу это от женщины, которая даже на мало-мальски приличное платье для себя не потратится? Да ты только взгляни на себя, пугало огородное! Не дай бог, кто-нибудь поднесет к тебе сильный магнит, или вдруг ветер подует. Ты ведь тогда останешься, в чем мать родила. И вообще, если хочешь знать, Уиннелл Кроуфорд, то над тобой вся Селвин-авеню потешается.
В глазах Уиннелл засверкали молнии. - Пошла вон из моего магазина! завизжала она.
- С радостью! - Круто развернувшись, я промаршировала из "Деревянных диковин" на улицу.
Занеся Робу ключи от машины - ни он, ни Боб со мной даже не заговорили, - я решила съездить в единственное на свете место, где меня не только понимали, но и принимали такой, какая я есть. К своей мамочке. А по дороге мне предстояло нанести еще пару коротких визитов.
Глава 9
Лично я обожаю ездить буераками. То бишь, пользоваться объездными дорогами. В часы пик главное шоссе забито автобусами, да и в остальное время дорога запружена автомобилями до предела. Несметные полчища туристов из всех Штатов почему-то считают своим священным долгом проехать именно через Шарлотт. И не только из Штатов: зимой, например, добрая половина уроженцев Квебека устремляется сюда к нам, в поисках более благоприятного климата. Правда, в тех редких случаях, когда эти франко-канадцы заглядывают в мою лавку, я настаиваю, чтобы они говорили со мной по-английски. Впрочем, те же самые требования я предъявляю и к туристским ордам из Огайо и Пенсильвании, которые каждое лето заполоняют Мертл-Бич и другие наши замечательные курортные местечки. И вообще мне по душе, что на объездных дорогах попадаются только каролинские номера, да и в целом машин не так много.
Когда-то на двадцатипятимильном расстоянии от Шарлотта до Рок-Хилла располагались персиковые сады, сосновые боры, хлопковые поля, а также совершенно очаровательный городишко Форт-Милл. В наши дни от хлопковых полей остались одни воспоминания, да и сад уцелел один-единственный, к северу от Форт-Милла. Зато на месте другого персикового сада теперь красуется совершенно роскошный торговый центр "Каролина-плейс", а вдоль шоссе номер 21 открылись три вполне пристойных питейных заведения. Кроме того, на случай, если в торговом центре кто-то не найдет всего, что душа пожелает, на опушке последнего уцелевшего соснового бора притулилась крохотная часовенка, перед алтарем которой время от времени заключают брачные союзы. К югу от Форт-Милла сосняки давно повырубили, а на их месте возвели здоровенные кондоминиумы и дома для обслуживающего персонала символы общественного прогресса, по уверению окружных властей.
С прежних времен не изменилась разве что река, Катавба-ривер. Если, конечно, не считать нескольких дюжин дамб, перегородивших ее русло на всем протяжении - от истока, затерявшегося в горных отрогах Северной Каролины, до Великих порогов, преодолев которые Катавба-ривер непостижимым образом меняет название и становится речкой Уотери. Кстати, окрестили нашу красавицу в честь индейского племени катавба, резервация которого находится на окраине Рок-Хилла, а один из представителей, как я уже упоминала, открыл на Черри-роуд салон для игры в бинго по крупным ставкам.
Перебравшись через реку, я сразу свернула направо, на Селаниз-роуд и проследовала по ней до Индейского Крючка. Там вырулила налево, чтобы въехать в Харлинсдейл. Значительную часть обитателей этого фешенебельного анклава составляют нувориши, живущие в умопомрачительно дорогих и нередко кичащихся показушной роскошью, особняках. Каждый раз, едва завидев эти претенциозные дворцы, я испытываю прилив жгучей зависти.
