- Но с какой стати ты изучаешь африканский язык?
Мама что-то ответила, но в это мгновение меня отвлекла прелюбопытная сцена. Аукцион был в самом разгаре, а на торги только что выставили тошнотворную копию "Звездной ночи", одной из моих любимых картин Ван Гога. Я уже заприметила ее немного раньше, и от души расхохоталась бы, не дави так на мою грудную клетку проглоченные у Буббы яства. Должно быть, какой-то начинающий художник намалевал этот шедевр и преподнес на Рождество одному из своих ни в чем не повинных родственников, а тот целый год ждал подходящего случая, чтобы избавиться от этой мазни. Однако рама фальшивого Ван Гога мне настолько приглянулась, что я еще до начала аукциона приняла решение на нее разориться.
- Тридцать пять долларов, - послышался из глубины зала женский голос.
Я ничуть не комплексую из-за своего роста, поверьте. Однако, даже поднявшись со скамьи и встав на цыпочки, я не разглядела бы особу, пожелавшую выложить столь дикую сумму за фальшивого Ван Гога.
- Мама, кто это? - спросила я.
- По голосу не узнаю, золотце. Должно быть, какая-то пресвитерианка. Они набиты деньгами.
- Сорок пять, - прогудел мужской голос. Похожий на бас этого слизняка, Винсента Дохерти. Ни к одной из конфессий, насколько я знаю, он себя не причисляет, однако в деловых кругах Рок-Хилла слывет довольно крупной шишкой. Когда индейцы племени катавба открыли на Черри-роуд салон для игры в бинго по крупным ставкам, Винсент устроил напротив центр развлечений для взрослых. Не спрашивайте меня, что там творится, но скажу лишь, что городской комитет по ценообразованию и по сей день не может простить, что прошляпил эту сделку.
Меня так и подмывало взобраться на скамью.
- Мама, это Винсент?
- Да, и это даже забавно. Один Винсент торгуется из-за другого.
- Я бы сказала, что одно дерьмо торгуется из-за другого, - уточнила я.
- Пятьдесят, - прогундосила неведомая пресвитерианка.
- Шестьдесят пять, - парировал Слизняк.
- Семьдесят.
- Восемьдесят.
- Девяносто. - Что-то в голосе этой особы подсказало мне, что это ее последняя ставка.
Я взобралась на скамью и тут же соскочила с нее. По-моему, кроме мамы, никто меня и не заметил. Мне же этого мгновения хватило, чтобы разглядеть красивую темнокожую женщину. Она сидела возле дверей, рядом с белым бородачом, в кожаной куртке, расшитой металлическими колечками. На епископалистов эта парочка походила так же, как я - на Майкла Джордана. Да и в очереди за угощением они не толкались.
- Сто долларов! - громко выкрикнула я и отчаянно замахала рукой, словно двоечница, которой наконец подсказали правильный ответ.
Мама ткнула меня локтем в ребра.
- Абби!
- Сто двадцать. - Слизняк, похоже, пасовать не собирался.
Но и я не отступала. Хотя Винсент Дохерти и разбогател, делая деньги буквально из воздуха, он был не из тех, кто выбрасывает деньги на ветер. Несомненно, он тоже оценил ценность раззолоченной рамки.
Но какова могла быть ее подлинная стоимость? Много воды утекло с тех пор, когда я в последний раз посещала магазин с приличными рамками. Вдобавок сравнивать было не с чем. Рамка была явно старая - позолота нанесена вручную на узорчатый гипс. Обрамляй эта рамка подлинник, ее подлинную стоимость оценить было бы куда проще. Впрочем, в любом случае она тянула больше, чем на сто двадцать баксов.
- Сто пятьдесят долларов! - истошно завопила я. - И девяносто девять центов!
Что тут началось... Одни заахали, другие захохотали.
Мама была в числе заахавших.
- Абби! - укоризненно напустилась она на меня. - Ты же говорила, что это дерьмо!
- Я имела в виду картину, мама. К рамке это не относится.
- Сто пятьдесят долларов - раз, сто пятьдесят долларов - два... Отец Фосс выжидательно приумолк и устремил призывный взгляд на Винсента. Все тщетно - Слизняк встретил противника, который оказался ему не по зубам. Продано дочери Мозеллы Уиггинс.
- Неужели он не знает, как меня зовут? - недовольно прошипела я.
- Он всего год назад у нас появился, золотце, - терпеливо пояснила мама. А ты уехала отсюда... Что-то я запамятовала, сколько уже лет прошло?
- Двадцать пять. Но ведь на все свадьбы и похороны я приезжала.
- Это не в счет, Абби. Как, кстати говоря, и все Рождества или Пасхи. Господь должен пребывать с тобой всегда.
- Мамочка, с каких это пор ты стала такой набожной?
- С тех пор как...
Она осеклась, увидев отца Фосса, который, зажав картину под мышкой, высился в шаге от меня.
- Примите мои поздравления, - сказал он, лучезарно улыбаясь. - Не удивлюсь, если окажется, что именно вы совершили самую дорогую покупку. Позвольте сердечно поблагодарить вас от лица наших юных прихожан.
- Я счастлива, - жизнерадостно прочирикала я. - Кстати, святой отец, меня зовут Абигайль Тимберлейк. А не видите вы меня по воскресеньям по той лишь причине, что я живу в Шарлотте. Я это не потому говорю, что не посещаю тамошнюю церковь. Вообще-то я и в самом деле не хожу туда, но вовсе не потому, что не хочу, а просто мне некогда...
Мама подтолкнула меня локтем.
- Абби, золотце, ты подпиливаешь под собой сук, - прошептала она мне на ухо.
