Увы, не перевелись еще в Рок-Хилле личности, упорно не запирающие входную дверь, и моя мамочка - одна из них. Под предлогом налить стаканчик воды, я заскочила на кухню и заперла на засов дверь черного хода, после чего мне почти удалось, покидая маму, запереть за собой парадную дверь. К несчастью, зрению моей мамы могут позавидовать плешивые стервятники, гнездящиеся на берегах Катавба-ривер.
- Я ведь не ребенок, - заявила мама, поворачивая дверную ручку таким образом, чтобы дверь можно было открыть простым нажатием на ручку.
- Я знаю, что ты не ребенок, мама, но Рок-Хилл уже не тот, что тридцать лет назад. Или даже двадцать.
- Не говори глупости, Абби. Никто не узнает, что дверь моя не на запоре, не нажав на ручку. А любой, кто способен без приглашения нажать на ручку, не остановится перед тем, чтобы взломать дверь или проникнуть через окно. Дом у меня большой, да и кондиционер так жужжит, что я все равно ничего не услышу.
- И все же я, на твоем месте, не стала бы потакать воришкам.
- Дело в принципе, золотце. Я не хочу жить в постоянном страхе. В Африке, куда я скоро отправляюсь, и двери-то не у всех
есть, не говоря уж о замках и запорах.
- Это только потому, что красть у них нечего! - выпалила я. - Кроме вяленого навоза.
- Совершенно верно. В последнее время я много на этот счет думала. Вещи. Пожитки и накопления - хуже оков. Вещи, как кандалы, привязывают нас к определенному месту.
- Ты собираешься прочесть мне лекцию, мама? - Между прочим, мой бизнес заключался в торговле вещами.
- Нет, что ты, золотце. К тебе это не имеет ровным счетом никакого отношения. Речь только обо мне идет. - Она махнула рукой в сторону гостиной. - Я решила избавиться от всего этого хлама. Кто знает, быть может, вернувшись из Африки, я захочу записаться в Корпус мира. Или устроюсь юнгой на грузовой пароход и уйду в Тихий океан. Хотя я могла бы и в камбузе работать. Кокером. То есть, коком. Ты ведь всегда говорила, что я замечательно готовлю.
- Это чистая правда. Надеюсь, ты не всерьез говоришь о том, что собираешься от всего избавиться?
- Очень даже всерьез. Зачем тратить время, пытаясь распродать старое барахло? Я могла бы выставить перед домом плакат с призывом "Заходите и берите все, что захотите". Тогда я вообще могла бы спать с раскрытой дверью.
- А как насчет личной безопасности?
- Это вообще чепуха. Все равно ведь умирать, рано или поздно.
- Желательно - поздно. Не говоря уж о том, что порой случается и такое, что хуже смерти. Хотя в целом я тебя понимаю. Коль скоро я здесь, давай я твой жемчуг прихвачу. В Африке тебе драгоценности все равно не понадобятся.
Руки мамы взлетели к горлу. - Абби, как ты можешь? Ведь это подарок твоего папы. Наши фамильные драгоценности.
- Разве не лучше, что они достались мне, а не какому-то незнакомцу?
- Это ожерелье никому не достанется. Я без него, как голая.
- А как насчет этих серебряных подсвечников на камине? В Африке они тебе точно ни к чему.
- Их подарили родители на нашу свадьбу.
- Хорошо, тогда я заберу эти каминные часы. Они, правда, не ходят, но зато купила ты их сама. И еще я не прочь прихватить твое трюмо.
- Все говорят, что часы - настоящее украшение моей гостиной, возразила мама, заметно подрастерявшись. - А трюмо... Господи, да как же я утром встану с постели? Мне и поглядеться-то некуда будет.
- Тогда запри дверь, мамочка. На два оборота. А после моего ухода еще и про задвижку не забудь.
Мама кивнула. В глазах ее блестели слезы. Я даже испугалась, не перестаралась ли.
- Я люблю тебя, мамочка.
- И я тебя люблю, золотце. Йайа бимпе.
- Что?
- На тсонга это означает "до свидания".
- Йайа бимпе, - сказала я.
- Вообще-то тебе полагается отвечать "шалла бимпе", что в дословном переводе означает "всего доброго".
Я порывисто обняла маму. Куда бы она ни устроилась - с миссией в Африку, в корпус мира или в Тихий океан, - я уже заранее знала, что мне ее будет не хватать. Однако сейчас моя дочь более нуждалась во мне, чем моя мама.
- Не забудь про задвижку, - бросила я напоследок и потрусила по дорожке к своей машине.
* * *
Кафетерий Джексона в этот час был уже закрыт, и Сьюзен, господи, благослови ее загорелую шкурку, оказалась дома. К величайшей моей радости, мой нежданный приход ее нисколько не огорчил и не испугал. Судя по всему, при моем появлении ей не пришлось лихорадочно распихивать по углам сигареты с марихуаной, рассовывать по ящикам презервативы или прятать в шкафу любовника.
- Заходи, ма, - пригласила она. - Мы с Джинной "Элли Макбил" смотрим.
- Как, "Элли" теперь и по четвергам крутят?
- Нет, мы на прошлую серию на видак записали. Что у тебя, ма? Колись.
Я кинула красноречивый взгляд на Джинну, подружку, на двоих с которой Сьюзен снимала квартиру. Джинна, господи, благослови ее бледные щечки, прочла мои мысли.
- Если хотите, можете здесь поговорить, - сказала она. - А я пока из спальни позвоню. Я все равно уже видела эту сцену. Элли сейчас протащит сперму заключенного в прозрачном пищевом контейнере. Совершенно потрясно.
Сьюзен зарделась. - Джинна!
