Марина остановилась и обернулась. Она уже успела преодолеть половину расстояния. Крупных памятников на кладбище Эвергрин - раз, два и обчелся, да и кустов - кот наплакал. Спрятаться ей было негде. И она стала со спокойным видом дожидаться моего приближения. Когда я подошла к ней, пот катил с меня градом, как с жертвы допроса, чинимого Кеннетом Старром* (*независимый прокурор, прославившийся возбуждением скандального дела против Билла Клинтона).
- Я хочу с вами поговорить, - запыхавшись, пробормотала я.
Марина кивнула. - Я и сама догадалась.
Я сморгнула с глаз капли жгучего пота. Марина мне не понравилась: безукоризненная шоколадная кожа, идеально симметричное лицо. Не говоря уж о том, что ноги у нее были длиной с Гринвичский меридиан.
- Может, в тень переберемся? - предложила Марина, указывая на одиноко маячившее неподалеку дерево. Она была одета в шелковый жемчужно-серый костюм и, казалось, чувствовала себя в этом адском пекле, как рыба в воде.
Мы перебрались под сень магнолии. Под ногами шуршала прошлогодняя листва.
Я решила сразу взять быка за рога. - Итак, вы за мной следите!
- Вы правы, - неожиданно согласилась Марина.
- Почему?
- Чтобы больше о вас узнать.
Я гневно скрестила на груди руки, но тут же об этом пожалела ощущение было таким, словно к груди прижали пылающие уголья. - Но зачем?
Марина улыбнулась. Судя по белизне ее зубов, ее мама не перекармливала дочку вредными сладостями.
- Вы ведь мисс Тимберлейк, верно?
- Как будто вы не знаете! - возмутилась я.
- А меня зовут Марина Вайс.
- Ха. И вы, конечно, туристка из Орегона.
- Вот именно. Но в первую очередь, я - следователь, специализирующийся по произведениям искусства.
- Что-что?
- Я расследую происхождение тех или иных произведений искусства. Иногда ищу похищенные.
- Что же, интересно, привело вас в Рок-Хилл? Попытка отыскать спиленные соски статуй Цивитас? Боюсь, что это вам не по зубам, мисс Вайс. Фундаменталисты давно их уничтожили.
Марина не смогла удержаться от улыбки. - Скажите, мисс Тимберлейк, вам не приходилось слышать о картине Ван Гога, которая называется "Поле, поросшее чертополохом"?
Ноги мои подкосились, и, чтобы не упасть, мне пришлось прислониться спиной к стволу магнолии. - Мне некогда ходить по музеям, - угрюмо пробурчала я.
- О, в музее вы это полотно не найдете. Оно было украдено фашистами во время Второй Мировой войны, и с тех пор числится пропавшим.
Я провела языком по внезапно пересохшим губам, но ничего не сказала.
- Украли картину не из музея, - добавила Марина. - А из частной коллекции. Она принадлежала одной еврейской семье. Моей семье, между прочим.
- Вашей? - оторопело переспросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, были ли негры среди представителей пятидесяти колен Израилевых.
- Я понимаю ваше удивление, мисс Тимберлейк. Однако позвольте напомнить, что иудаизм - это вероисповедание, а вовсе не национальность. Да, я вышла замуж за молодого человека из еврейской семьи. Дедушку и бабушку моего мужа зовут Харри и Сельма Вайс. Они - с Лонг-Айленда. "Поле, поросшее чертополохом" принадлежит им.
- Все это очень интересно, миссис Вайс, но при чем тут я?
Марина небрежно разгладила морщинку на жемчужно-серой юбке. - У нас есть основания подозревать, что эта картина в настоящее время находится у вас.
Душа моя ушла в пятки. - Что за чепуха? - выдавила я. - Торговлей крадеными картинами я отродясь не занималась.
- Возможно, злостного умысла вы и не питали. Однако на аукционе, который состоялся в среду вечером, картину приобрели именно вы...
- Но я приобрела лишь жалкую копию! Если это "Звездная ночь", то я папа римский!
- Ну, разумеется, это подделка, мисс Тимберлейк. Однако я подозреваю, что написана она поверх "Поля, поросшего чертополохом". Возможно, для этого использовалась легко смываемая краска на водной основе.
Тут я уже почувствовала себя гораздо увереннее. Даже нашла в себе силы отлепиться от магнолии.
- Заверяю вас, мисс Вайс, что вы заблуждаетесь. Так называемая "Звездная ночь" - единственная картина на холсте. Краски просвечивают с обратной стороны. Более того, с обратной стороны картина смотрится даже лучше.
Марина улыбнулась. - Могу я взглянуть на нее?
- Боюсь, что это невозможно.
В первый раз мне показалось, что Марина лишилась толики самоуверенности. - Неужели вы ее продали?
- В некотором роде, да.
Красивое лицо Марины утратило сочный шоколадный цвет и приобрело болезненный пепельно-сероватый оттенок. - Так быстро? Кому?
- Я продала ее в тот же вечер. Другому следователю. Профессионалу из полиции.
- И - за какую сумму? - В голосе Марины явственно звучало недоверие. Честные полицейские, мисс Тимберлейк, столько не зарабатывают.
- Этот зарабатывает. Картина досталась ему за десять долларов. По-моему, такая сумма Грегу вполне по карману.
- За десять долларов? - глаза Марины полезли на лоб.
- Да, но без рамки. Вот такую рамку Грег точно позволить себе не может. Ему вечно не хватает денег, чтобы ездить на рыбалку, а...
