Гарольд Паркер не смог определить, принадлежал ли второй голос мужчине или женщине. У Вилли, как нарочно, был высокий голос и в редкие моменты возбуждения Он срывался на фальцет. Твифорд не смог с уверенностью сказать, кому принадлежат шаги человека, прошедшего ночью мимо его палатки, — мужчине или женщине. А Вилли был тщедушный и хлипкий, для мужчины его походка была легковата. Да, все сходилось, увы. Увы — потому что Роджеру был симпатичен этот тщедушный мужчина, несущий нелегкое бремя пребывания при своей красивой и, очевидно, равнодушной к нему жене. Но сантименты сейчас были совершенно неуместны.
— Да, Стелла, — вздохнул Роджер. — Похоже, вы правы. Твердых улик у нас нет, но все сходится. Все странности сразу находят свое объяснение.
— Да, конечно, мистер Шерингэм. Так что у нас с отпечатками пальцев?
— О боже! — застонал Роджер. — Я и забыл про них. Право, не знаю, что за дьявол оставил их. Какая-то чертовщина.
— А вы не подумали еще об одном человеке, чьи отпечатки вы не сняли? — спросила мисс Кросспатрик приторно-сладким тоном.
— Говорю вам, я снял их у всех, — раздраженно повторил Роджер. — Я проверил их.
— Не думаю, — мягко произнесла мисс Кросспатрик.
— Кого же я пропустил?
Мисс Кросспатрик улыбнулась нестерпимо широко.
— Себя.
Роджер изумленно воззрился на нее.
Без сомнения, это были его собственные отпечатки!
— Он, должно быть, подменил фонарик, — предположил Роджер. — Дьявол! Вот бестия! Вилли!
— Полагаю, что это не вы убили мистера Пиджина? — задала мисс Кросспатрик чисто теоретический вопрос.
— Не я, — твердо ответил Роджер. — Пожалуйста, оставьте эту мысль раз и навсегда, Стелла. Меня уже как-то подозревали в убийстве, и удовольствия мне это не доставило. Полагаю, вы знаете, что несете ответственность за подозрения подобного рода?
— Полагаю, что да, — любезно согласились мисс Кросспатрик, и Роджеру оставалось лишь утешаться мыслью о том, что она раскаивается больше, чем выказывает это внешне.
— Пока вы были на берегу, ваша сумочка оставалась в палатке?
— Да. Мне и в голову не пришло, что кому-то известно о том, что я нашла фонарик.
— На этом проклятом островке ничего ни от кого не утаишь, — желчно произнес Роджер. — Все всё слышат. Если вы не хотите, чтобы вас услышали, просто-напросто перейдите на другую сторону острова либо уплывите в море. Думаю, что Вилли слышал каждое слово, когда мы говорили утром о фонарике. Кто угодно может подойти снаружи и незаметно подслушать, о чем говорят в палатке. Может быть, и сейчас кто-то подслушивает нас? Ну и пусть. Наверное, Вилли утром заметил, что вы нашли фонарик.
— Скорее всего, так. А я ни о чем таком и не подумала. Все вроде бы занимались своими делами.
— А когда вы спускались на берег?
— После встречи в палатке я отсутствовала не более пятнадцати минут. Я еще сверху, с плато, увидела солнечный блик среди камней внизу, и решила взглянуть, что это. Возможно, мистер Фэйри увидел меня с того же места. Вы не заметили, где он был в это время?
— Я как раз разговаривал с Кристл и встречался с Брэем.
— Что ж, жаль, — философски произнесла мисс Кросспатрик, — но ничего не поделаешь. Если он узнал, то, конечно, подменить фонарик ничего не стоило, пока мы оба были на берегу. Я думаю, со стороны мистера Фэйри это был остроумный ход — подложить именно ваш фонарик.
— Увы, это поставило крест на нашей единственной серьезной улике, — с сожалением сказал Роджер. — Фэйри, если это на самом деле он, ускользнул от нас.
— Во всяком случае, теперь мы ничего не можем сделать?
— Неоспоримых улик у нас нет, и предъявить нам нечего. Похоже, расследование зашло в тупик, и убийце нечего бояться. Вообще-то, можно сказать всем правду, — произнес с горечью Роджер.
Они переглянулись.
— В любом случае мы уже не сможем доказать, что это был Фэйри, — сказал Роджер.
Мисс Кросспатрик улыбнулась.
— Два убийства, — Роджер думал вслух. — А такой замухрышка. Знаете, я с трудом могу в этом поверить.
Мисс Кросспатрик ослепительно улыбнулась. Они еще раз переглянулись. Улыбка мисс Кросспатрик постепенно погасла.
— Я любила мистера Пиджина, — сказала она просто. Роджер никогда не слышал, чтобы она так говорила.
— Ах дьявол! — прошептал он.
Роджеру оставалось только удивляться тому, как развивались события.
За три-четыре дня, прошедшие со времени смерти мистера Пиджина, жизнь на острове вновь вошла в нормальную колею. Со стороны можно было подумать, что здесь разбит лагерь бойскаутов, а не брошенных на произвол судьбы круизных туристов, находящихся на грани нервного срыва.
О мистере Пиджине не забыли, но внешне казалось, что обстоятельства его гибели преданы забвению.
