Кобура пистолета обжигала даже через сквозь плотную ткань туники. Всю дорогу до храма Бальб поочередно разорялся то на одну, то на другую тему, но Гай его не слушал. С каждым мгновением мир вокруг словно становился все менее и менее реальным, каждый шаг, который он делал, как будто создавал круги на воде – и был одновременно и здесь, и там. И сейчас – и тогда.
Бальб жужжал над ухом, совершенно не замечая, что говорит в воздух.
Вместо того, чтобы сразу пойти на форум, Бальб завернул в сторону – и этого отличия оказалось достаточно для того, чтобы липкое, противное чувство дежавю отступило.
Гай помотал головой и спросил:
- Ты куда?
Бальб обернулся и бросил на него подозрительный взгляд:
- Я же сказал, пошли по кофе пропустим, никак глаза продрать не могу. Ты сказал “угу”.
- А… - Гай растерянно почесал голову, - Ага, давай.
Бальб прыснул в кулак, но никак не прокомментировал.
Бизнес у Марии пошел на удивление бодро. Едва распробовав новый напиток, к ней по утрам стали толпами тянуться сонные страждущие, и Пизон надеялся, что совсем скоро она начнет закрывать свой долг перед ним.
Горячий кофе смыл остатки дежавю без следа.
До начала заседания оставалось всего-ничего. Последние опаздывающие занимали свои места, со всех сторон раздавались отголоски чужих переговоров, а сам Гай не мог даже продохнуть – такому количеству людей он вдруг понадобился.
Стоило наплыву схлынуть, а Мессале – призвать собравшихся к тишине, Пизон ткнул его в ребра локтем и полу-в-шутку полувсерьез спросил:
- Ты хоть лорику под тогу-то надел? Дочь мою пожалей, второй твоей смерти она не переживет!
И все старания пошли прахом. В ушах неожиданно зазвенело, а когда звон ушел – все неуловимо, но необратимо преобразилось.
Гигантская статуя Венеры нависала над шумным залом храма, под завязку набитым людьми.
С ним кто-то говорил, он даже отвечал им что-то – но ни единое слово не откладывалось в памяти. Словно он наблюдал за всем происходящим из-за толстого стекла, не пропускающего ни звуки, ни запахи, ни ощущения – только картинку.
Предложение Мессалы, едва высказанное, предсказуемо призвало на их головы бурю.
- …квириты, квириты, спокойно! – Бальб пытался перекричать шум, но у него ничего не получалось.
Подскочившие со своих мест сенаторы толпились по центру храма и переругивались одновременно обо всем и ни о чем, не обращая никакого внимания на тему обсуждения. Призывать их к порядку было скорее вредно, а может быть даже больно – но Бальб все равно пытался.
Безуспешно.
Мирно дремавший Исаврик проснулся и теперь осоловело оглядывался, явно не понимая, что происходит и почему все так разорались ни с того ни с сего.
- Да заткнитесь вы, квириты! Я своих мыслей не слышу! – раздраженный возглас сидевшего рядом Котты утонул в крике толпы.
Сердце колотилось как сумасшедшее, на лбу выступила испарина – и Гай знал только один способ остановить то, что начиналось.
Он подорвался со своего места, прокашлялся и громко выругался. Гвалт не сошел совсем на “нет” – отцы-сенаторы не были весталками и матом их было не удивить, но каждый из них знал одно – если кто-то посреди заседания начинал громко и безадресно материться – это значило, что как минимум его собирались бить, а как максимум – уже приложили чем-то тяжелым по голове.
Поймать начало драки было жизненно важным навыком для любого уважающего себя магистрата – и многие настороженно притихли, пытаясь понять, куда ветер дует.
- Отлично, - как можно более буднично сказал Гай, - А теперь, когда вам стало интересно…, - он вышел в центр храма, растолкав людей. Статуя осталась сзади, и он словно бы чувствовал ее холодный взгляд на своей спине, - Квириты, я не понимаю, о чем вообще спор. Как правильно заметил Марк Валерий[5], триумвират сейчас существует только на бумаге. С мертвым Октавием и без вести пропавшим Лепидом, Антоний фактически стал диктатором… Хотите рискнуть подождать, пока он это осознает?...
Голову повело – и он сжал ладони в кулаки, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, ускользающего под давлением пелены сознания. Собственный голос казался чужим.
- Не вы ли, квириты, голосовали за запрет должности диктатора? Не вы ли, квириты, настаивали на том, что всегда должны оставаться сдерживающие факторы?
Кто-то сзади закричал:
- Вот только не тебе об этом рассуждать! Да ты бы первый с удовольствием ухватился за безграничную власть, если бы у тебя до сих пор была такая возможность! Что, скажешь, нет?!
Одна фраза – и плотный туман накрыл с головой. Гай словно одновременно и был посреди храма, окруженный отцами-сенаторами, и безразлично смотрел на происходящее со стороны.
Кольцо вокруг сжималось. Люди что-то кричали – но он не мог разобрать ни слова. Сзади начиналась драка – но он не знал, откуда и почему это знает. Еще мгновение – и в руках сенаторов должны были заблестеть ножи, он точно знал только это.
